Влас стоит чуть поодаль, даёт мне время. Я чувствую его присутствие — тихое, надёжное. Он не торопит, не вмешивается. Просто ждёт.

Улыбаюсь сквозь слёзы.

— У меня всё хорошо, папа. Правда. Влас… он не идеален, но он старается. И он любит меня — по-настоящему. Не за что-то, а просто так. И Олеська… она чудо. Такая живая, любопытная, смешная. Ты бы её обожал. Она уже читает, считает до ста и мечтает стать космонавтом.

Опускаю ладонь на землю рядом с памятником, словно хочу передать эти слова прямо ему.

— Готова идти? — спрашивает мягко.

— Да, — киваю. — Теперь точно готова.

Он чуть сжимает мою руку, и мы поворачиваемся, чтобы уйти. Я бросаю последний взгляд на памятник.

Мы идём прочь от могилы, и с каждым шагом тяжесть в груди становится легче. Не исчезает совсем — она и не должна, — но перестаёт давить. Я отпускаю прошлое, но не забываю его. Оно стало частью меня, но больше не управляет мной.

— Куда теперь? — Спрашиваю тихо, кайфуя от близости своего мужа. Он сумасшедший, жесткий, резкий, иногда грубый, и очень горячий. Он псих. Полный псих. Но мой. Мой любимый. Мой нежный. Просто мой.

— Заберём Олеську, чемоданы и в аэропорт. Мальдивы ждут. — Влас улыбается, чуть прищуривается, и в этом взгляде — столько предвкушения, что у меня перехватывает дыхание.

— Мальдивы… — повторяю, пробуя слово на вкус. — Солнце, песок, океан… И мы втроём.

— Именно, — он притягивает меня ближе, шепчет на ухо. — Никаких встреч, никаких звонков, никаких "надо разобраться". Только ты, я, Олеся и бесконечное "можно". Можно спать до обеда, можно есть мороженое на завтрак, можно строить замки из песка и не думать о том, что было вчера или будет завтра.