Я понимаю теперь. Я впустил в свой дом не ту женщину, которую потерял. Я впустил чудовище. И самое страшное, что я не знаю, как с этим жить дальше. И как защитить от этого чудовища свою дочь.

Стою как вкопанный, слушая, как в гостиной Арина с фальшивым смешком предлагает Аве «помочь мишке найти его шапочку». Каждый звук этого голоса теперь режет по нервам. «Чудовище». Слово вертится в голове, обрастая ледяными шипами.

Я машинально подхожу к раковине, включаю воду, мою руки. Вода ледяная, но я почти не чувствую холода. Только внутреннюю дрожь. Что я сделал? Я выгнал одну женщину, чтобы впустить другую, которая оказалась уже совсем не та, что была со мной раньше. Алина… даже её имя теперь вызывает странную тяжесть в груди. Не вина, нет. Что-то другое. Сожаление? Нет, не думаю. Но ясно одно – я обменял тихую, покорную тень на ядовитую, хищную змею. И эта змея теперь ползает по моему дому, рядом с моим ребёнком.

С меня словно разом всё схлынуло! Всё очарование и любовь к этой женщине, все чувства потухли в один миг! Картинка и мысли стали ясными и очень, сука, пугающими! А ещё в голове чётко образовался один вопрос! Зачем вернулась Арина? И была ли наша встреча случайной?

Вытираю руки полотенцем, смотрю на дверь в гостиную. Мне нужно выйти туда. Сделать вид, что всё в порядке. Для Авроры.

Выхожу. Арина сидит на полу, окружённая кубиками конструктора, изображает увлечённость. Аврора копошится рядом, пытаясь соединить две детали. Моя девочка. Единственное, что сейчас по-настоящему реально и важно.

– Папа! – радостно восклицает она, замечая меня. – Смотри, домик!

– Красивый, солнышко, – подхожу, сажусь на корточки рядом. Стараюсь не смотреть на Арину.

– Мама помогает, – улыбается Ава, показывая на Арину.

Арина поднимает на меня взгляд. В её глазах – словно сама тьма клубится, она и раньше клубилась, вот только теперь она не притягивает, не топит в себе – даря страсть и блаженство, – наоборот, отталкивает, пугает!

Как я раньше этого не замечал?

– Да, мама… молодец, – выдавливаю я. – Аврора, хочешь сок? Я принесу.

– А можно с печенькой? – просит она, делая большие глаза.

– Одну, – говорю я и поднимаюсь, чтобы уйти обратно на кухню. Мне нужна передышка. Хотя бы минута одна.

– Женя, – останавливает меня Арина сладким голоском. – Принеси и мне, пожалуйста. Яблочный. И… поговорить надо. Позже.

Последние два слова она произносит уже другим тоном – твёрдым, не терпящим возражений.

Кивнув, ухожу на кухню. Ставлю на стол три стакана, автоматически наливаю сок. Руки снова дрожат. «Поговорить надо». О чём? О том, как мы «решим вопрос» с её сестрой? О том, что её отец «всё исправит»? А что это значит? Как решит вопрос? Как договорится с тёщей? Пойдёт на преступление?

В голове всплывает её фраза: «Ты выгнал мою сестру на улицу… это тоже преступление». Она права. Юридически, морально – это преступление. И теперь она держит это надо мной, как дамоклов меч. Если я откажусь помогать ей в её планах, она может… что? Сдать меня? Вряд ли. Но она может использовать это как рычаг давления. «Или ты со мной, или мы оба летим вниз».

Я беру поднос со стаканами и печеньем и возвращаюсь в гостиную. Арина уже уселась на диван, устроив Аврору рядом с собой. Она взяла пульт и переключила канал на какую-то яркую, шумную рекламу. Аврора смотрит, заворожённая.

– Спасибо, любимый, – говорит Арина, забирая свой стакан. Её пальцы на мгновение касаются моих. Холодные.

Я сажусь в кресло напротив, пью сок, не чувствуя вкуса. Смотрю, как моя дочь прижимается к женщине, которая только что говорила об убийстве. Как та нежно гладит её по волосам.

Внезапно Арина ставит стакан на столик и смотрит прямо на меня.

– Знаешь, я тут подумала, – начинает она задумчиво, как будто речь идёт о планировании отпуска. – Папа, конечно, постарается что-то сделать. Но он… мягкий. С мамой. Ему не хватит жёсткости. – Она делает паузу, ловя мой взгляд. – А нам с тобой – хватит. Мы команда, правда? Мы уже столько вместе преодолели.

Она говорит это при Авроре. Спокойно, уверенно. Как о чём-то само собой разумеющемся.

– Арина, не сейчас, – тихо говорю я, кивая в сторону дочери.

– А когда? – она приподнимает бровь. – Мы должны планировать наше будущее, Женя. Будущее нашей семьи. И для этого нужно устранить… помехи. Все помехи.

Она снова гладит Аврору по голове. Девочка, не понимая смысла слов, улыбается и обнимает её за талию.

– Мама любит Аврору, – лепечет она.

– Конечно, любит, – Арина целует её в макушку. – Мама сделает всё, чтобы у Авроры было всё самое лучшее. Самая красивая жизнь. Для этого иногда нужно принимать… трудные решения.

Я встаю. Не могу больше это слушать.

– Я пойду поработаю в кабинет, – говорю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Аврора, слушайся маму.

– Хорошо, папа!

Я быстро ухожу, чувствуя на спине тяжёлый, оценивающий взгляд Арины.

Заперевшись в кабинете, я опускаюсь в кресло и закрываю лицо ладонями. В ушах звенит. Комната плывёт.

Что мне делать? Куда бежать? В полицию? И рассказать что? Что моя любовница, которую я поселил вместо законной жены, замышляет убийство своей сестры? Меня самого тут же возьмут за дело. Да и нет доказательств. Только слова.

Отец Арины? Он испуган, он попытается что-то сделать, но Арина его не послушает. Она уже вышла из-под его контроля. И как теперь быть?

Глава 20

НАТАН

– За каким чёртом ты ездил к Марку? – до хруста в позвонках склоняет голову на плечо Тоха, с прищуром поглядывает на меня.

Усмехаюсь, откидываюсь на высокую спинку кресла, запрокидываю голову вверх, прикрываю глаза. Уже доложили! Лишить Чука премии? Чтобы в следующий раз языком не болтал!

– Ну и чего молчишь? – с нетерпением спрашивает друг.

Приоткрываю один глаз, кошусь на Тоху, хочется послать его куда подальше, но я сам его позвал, нужен он мне!

– Думаю, нет смысла отвечать, раз знаешь о моём визите к нашему общему знакомому, то знаешь и причину, – поддаюсь вперёд, локтями упираюсь в стол.

–