— Шлюха! Мразь! — орал он, краснея от натуги и всё сильнее сжимая пальцы.

— Олег, отпусти! — перепугано сипела Николь, разбрызгивая пену руками, выпуская из лёгких последний воздух.

— Какая же ты мразь! За моей спиной трахалась с Джокером! — всё сильнее душил он, окуная голову девушки под воду и удерживая. Затем, держa за горло, поднимал над водой, чтобы она слышала его слова. — Мне следует выпороть тебя, как в древней Руси, и пустить ползать на коленях вокруг церкви! Или привязать голую к телеге и водить по городу, стегая кнутом! — кричал он, разбрызгивая слюни. Его маленькие злые глазки почернели от желания убить. Её крики и беспомощность вызывали в нём чувство упоения и странного удовлетворения. Ему нравилось чувствовать, как жизненные силы покидают её тело.

Николь била руками по воде, словно лебедь крыльями, но ничего не могла сделать. Лёгкие сжимались от недостатка воздуха, сердце билось в бешеном ритме, давление в голове казалось, вот-вот разорвёт череп. Олег отпустил её горло и несколько раз ударил по щекам со всей злости.

— Скажи спасибо, что у нас скоро предвыборная кампания, — проговорил он с ненавистью.

— А… а… а… — трясясь от ужаса и хватая воздух губами, Николь пыталась задать вопрос. — Амир…

— Нет больше Джокера, — смакуя слова, ответил Олег, наслаждаясь их звучанием. — Эту падлу давно пристрелили и закопали. И так будет с каждым, если ты ещё хоть раз посмеешь хотя бы взглянуть на кого-то! Такого оскорбления я тебе не прощу! Поняла меня, мразь? — для верности он ухватил её за волосы и потряс головой, заставляя смотреть ему в глаза.

Николь быстро кивнула. Всё происходящее вдруг потеряло всякий смысл. Он отпустил её горло, но она всё ещё не могла дышать. Из глаз хлынули горькие слёзы. Сердце рвалось из груди, стремилось погибнуть и впитаться в землю, там, где была её любовь.

На пороге ванной появилась служанка. Девушку ни капли не смущало происходящее, с каменным лицом, она делала свою работу.

— К вам пожаловал Чернов Михаил, — отрапортовала служанка, глядя в сторону и избегая встречи глазами с Николь и Олегом. — Просит немедленно его впустить.

Лицо Олега тут же просияло. Он неторопливо вытер мокрые руки полотенцем.

— Пригласи его в мой кабинет, — усмехаясь, проговорил он и покинул ванную.

Не чувствуя своего тела, Николь выбралась из ванной и завернулась в домашний халат. Она ступала босыми ногами по полу, оставляя мокрые следы, не соображая, не чувствуя ничего, находясь в прострации, двигаясь к выходу, где столкнулась с Михаилом.

Чернову хватил одного взгляда, чтобы понять: девушка не в себе. Он преградил ей путь и, ухватив за плечи, сильно встряхнул.

— Николь, что с тобой? Куда ты собралась в таком виде? — обеспокоенно спросил мужчина.

— Он убил его… — тело девушки затряслось.

Чернов прижал её к себе, чтобы унять дрожь, и тихо прошептал на ухо:

— Джокер в больнице. Я лично отвёз его и сдал врачам. Его палата хорошо охраняется, ему ничего не угрожает. Так что возьми себя в руки, и поезжай к нему. Можешь взять мою машину, водитель знает куда ехать.

Отпустив Николь, Чернов поднялся в кабинет к Олегу.

Исполненный в тёмных тонах с элементами натурального камня интерьер кабинета казался холодным и мрачным логовом. Чернов занял предложенное кресло за столом, но отказался от бокала выдержанного коньяка.

— Ну, зачем пожаловал? — улыбаясь, спросил Олег. Он ждал момента, когда представится возможность вскрыть карты и одержать победу в негласной войне, длившейся уже более двенадцати лет между мужчинами.

— Хочу поговорить о Джокере, — начал Чернов. — Оставь парня в покое.

— Ладно, — Олег сверкнул хитрыми глазами и пригладил впалые худые щеки. — Нет тела — нет дела, — тихо засмеялся, подливая в бокал новую порцию коньяка.

— Парень жив и идёт на поправку. Не вынуждай меня прибегать к своим связям, чтобы укоротить тебе руки, — бросил угрозу Чернов, глядя на оппонента из-под сдвинутых бровей. Его связи в столице были единственным и весомым козырем, заставлявшим Олега проявлять уважение.

Новость о том, что Амир жив, слегка покоробила Олега, но его главной целью было совсем другое.

— Я тут узнал, что ты собираешься жениться… — как бы невзначай, лениво разбалтывая коньяк в пузатом бокале, проговорил он. — На Светлане Черновой. Девушка — круглая сирота, ещё совсем юна. К несчастью детский дом больше не мог предоставлять ей комнату. Я забрал её под свою опеку, чтобы защитить и… для уверенности, что никто, включая тебя, не сможет ей навредить. С ней все хорошо. А вот, надолго ли, зависит от тебя.

— Чего ты хочешь? — Чернов стукнул двумя кулаками по столу и встал на ноги, испепеляя губернатора взглядом.

— Я хочу, чтобы ты вернул мне акции компании, которая принадлежала моему отцу, — ответил Олег. — Это было дело всей его жизни, но ты воспользовался моментом, подстроил упадок акций и скупил всё за копейки!

— Я думал, ваш семейный бизнес — это политика, — сквозь сжатую челюсть проговорил Михаил. — Твой отец когда-то занимал должность, которую сейчас занимаешь ты.

— Я подготовил бумаги, нужна только твоя подпись, — не обращая внимания на слова Михаила, продолжил губернатор. — Ты вернёшь мне всё, что забрал у моего отца, и перепишешь большую часть имущества на мою мать. Иначе девушка может оказаться в опасности.

28

Михаил

— Где Света? — Чернов начинал сильно злиться и поддаваться леденящему страху. Он понимал, что эмоции — плохой союзник в таких делах, но когда речь шла о его девочке, он не мог сохранять спокойное хладнокровие и трезво мыслить. Он уже достаточно сильно погряз в нежной любви к ней, и сейчас ничего не имело веса, кроме её безопасности. Михаил вновь и вновь мысленно сравнивал девушку с её матерью, и каждый раз всё больше убеждался, что рад тому, что она на неё похожа. Он полюбил в ней то, что так сильно ненавидел в Максиме, и это делало его уязвимым, так как он больше не мог противиться своим чувствам, которые оказались сильнее жажды мести.

— Сперва подпиши документы. — Олег извлёк из ящика стола толстую стопку различных бумаг и небрежно кинул на стол перед Черновым.

Такие дела так просто не делаются. Ему следовало изучить каждый лист, каждую страницу, желательно вместе со своими юристами. Но времени на это не было. Михаил испытал чувство, схожее с игрой в рулетку: всё на красное. Выиграешь или проиграешь. Нет никакой уверенности, что девушка ещё жива. Нет никакой гарантии, что Олег отпустит её сразу после того, как документы будут подписаны. 50