И как же они голосили…

Вот ведь!

— Нияз? — позвала я едва слышным шёпотом своего мужа, глядя на то, как гнев на лице Халисы Сабитовны проступает на лице алыми пятнами.

Как бомба в мультиках краснела перед взрывом, так и она едва сдерживалась, чтобы не прибить меня. По крайней мере, взгляды бросала очень красноречивые в нашу сторону.

— М-мм? — протянул муж, с задумчивым интересом рассматривая весь этот спектакль.

— А ты же больше не уйдёшь сегодня никуда, да? — поинтересовалась у него всё так же тихо.

— Вообще-то… — начал он.

И не закончил. Я не дала.

— Не уходи, — попросила.

Да, я опустилась до подобного унижения. Но совершенно о том не жалела сейчас. Гордость гордостью, а жить всё-таки хотелось больше. И если для этого мне надо было теперь находиться постоянно при муже, пусть. Тем более, я отлично знала, как его отвлечь. Сын мне в помощь. А вот тот серпентарий, что теперь, не таясь, бросал на меня дружные ненавидящие взгляды, мне точно ничем отвлечь не получится. Так что…

— Останься дома сегодня, — добавила, глядя на него уже в откровенной мольбе.

Наверное, Нияз решил, что я тронулась умом, потому что посмотрел на меня с таким видом, будто бы я внезапно обрела вторую голову.

А я что?

Я просто очень любила жизнь.

Глава 10

Особенно остро я её полюбила, когда его мать быстрым шагом направилась обратно к нам. Мои руки сами собой крепче оплели мужскую шею. Собственно, тогда-то до Нияза и дошла вся суть моей просьбы. Его плечи напряглись. А я вдруг подумала, что как-то долго мы находились в непристойной позе. То есть поза не то чтоб неприличная, но не для лишних глаз.

— Отпусти меня, — попросила тихонько, надавив на мужские плечи.

Но на том мои действия и завершились. Во-первых, Нияз никак на них не отреагировал. А во-вторых, Халиса Сабитовна как раз дошла до нас. И то, каким взглядом она одарила нашу композицию, прежде чем поднять голову и посмотреть в лицо своего сына, заставило меня прижаться к нему ещё ближе.

— Этому щенку здесь не место. Избавься от него, Нияз, — потребовала свекровь.

Холодный тон породил толпу неприятных мурашек. Они побежали по рукам, достигли шеи и разлились по плечам. Я бросила нервный взгляд на по-прежнему сидящих на земле Фархата и Мурада. Оба с интересом следили за тем, как Азра и другие причитали над испорченным нарядом. И если так подумать, то действительно нехорошо вышло, особенно в свете того, что и я, и Фархат могли остановить щенка, но не сделали этого, поддавшись веселью. И если Нияз сейчас послушает мать… Будет скандал. Крупный. И не только по моей вине. Фархат не оценит такого поворота.

— Нияз!.. — продолжила давить свекровь.

— Нет, — перебил он её. — Щенок останется.

Я едва слышно выдохнула, а Халиса Сабитовна угрожающе прищурилась.

— Этот щенок невоспитанный и дикий. Таким не место в доме, — привела новым аргументом.

— Он и не в доме, он во дворе, — мрачно парировал Нияз.

— И даже так умудрился напакостить! — махнула женщина в сторону Азры.

Бывшая подруга уже не причитала, а, кажется, тихонько плакала. Фазийя гладила её по плечу и что-то утешающе приговаривала. С нашего места слышно не было, но не удивлюсь, если тоже грозилась избавиться от Мурада.

А щенок всего лишь думал, что с ним так играли…

— Никто не заставлял Азру бегать от него. Стояла бы на месте ровно, он бы и не подумал к ней подходить, — как прочитал мои мысли Нияз.

И очень сильно удивил. Не столько ответом, сколько отношением к своей будущей жене. Слишком оно… безразличное, что ли. Даже ко мне, к изменщице и предательнице, коей он меня считал, у него и то было больше эмоций.

Так странно…

Вот и Халисе Сабитовне это не понравилось.

— Она твоя невеста, — напомнила с укором.

— Значит примет этого щенка, как и я, — отозвался Нияз всё с тем же тотальным равнодушием. — Или откажется от никаха, если не в состоянии жить с ним на одной территории. Правила этого дома не будут подстраиваться под женские капризы, мама. Ни под твои, ни под её, ни под чьи-то ещё. Я всё сказал.

И видимо, чтобы наверняка не продолжать этот спор, отвернулся от разгневанной женщины.

— Фархат, — позвал сына. — Идём обедать.

Халиса Сабитовна от такой наглости аж дар речи растеряла. Впервые на моей памяти. Смотрела на сына, как впервые видела. А потом её взгляд столкнулся с моим, и я мысленно обварилась в кипятке. Столько ненависти в нём светилось. Как наяву услышала её протяжное и злое “Ты!.. Это всё ты-ы!..” Стало очень страшно. Не оставалось сомнений — мне будут мстить.

На всякий случай, крепче обняла Нияза. И отвернулась, чтобы не видеть больше чужой ненависти. Нашла взглядом сына. Он поднялся на ноги, но идти не спешил.

— А как же Мурад? — спросил, бросив обеспокоенный взгляд на щенка. — Его тоже надо покормить.

Нияз призадумался. А я попросила осторожно:

— Можно он с нами пойдёт? Я приготовлю ему кашу с мясом. Обещаю, дальше кухни он не пройдёт.

Рядом ахнула Халиса Сабитовна, а муж поднял на меня взгляд, да так и замер, глядя на меня, не спеша что-то отвечать. И я запоздало вспомнила, что наша поза до сих пор не соответствовала нормам приличия. И даже хуже. Мы слишком близко друг к другу. Непозволительно. Вот будь мы наедине. Но мы не одни. Да и брак наш действителен лишь на бумаге, а в жизни его давно уже нет. Поэтому всё это очень и очень неправильно. Да только Нияз по-прежнему не спешил это как-то исправлять. Как и я. Почему-то…

Хорошо, рядом с нами была та, что отлично умела думать за других.

— Никаких собак в моём доме! — произнесла гневно свекровь. — Я не позволяю!

Я прямо ощутила, как Нияз каменеет всем телом на такое заявление.

— В твоём доме? — уточнил он пониженным голосом с нотами угрозы, медленно повернув голову в её сторону.

Даже мне не по себе стало. Халиса Сабитовна и вовсе побледнела, но и тогда не сдалась, повыше вскинув подбородок, гордо заявила:

— Да! Я в нём пока ещё обитаю! И я не стану делить его с какой-то шавкой!

С шумом втянув в себя воздух, я так и не смогла выдохнуть.

Назревала буря. Карие глаза мужа стали похожи на два бездонных колодца, слившись