Мы заканчиваем разговор и вешаем трубку. Я только собираюсь положить телефон на стол, как из ванной выходит Деймон. На бедрах обмотано белое полотенце, волосы мокрые, растрепанные. Я зачарованно смотрю, как капли воды скатываются по его сильным плечам, груди и, наконец, по твердому, рельефному прессу.

Я никогда раньше не думала, что захочу слизать воду с чьего-то тела, но, боже, сейчас мне этого хочется.

— Кто звонил? — спрашивает он, проводя рукой по своим волосам.

Я трясу головой, прогоняя греховные мысли.

— Мой отец. Он хочет, чтобы мы пришли к нему на ужин в пятницу.

У Деймона на лице появляется легкое удивление, но он быстро берет себя в руки.

— Отличная идея.

— Послушай, Деймон… — начинаю я, но он не дает мне договорить.

— Я знаю, что ты собираешься сказать, Виктория. И все в порядке. Я не позволю твоему отцу запугать меня, — говорит он, садясь рядом со мной и беря мои руки в свои. — Мы собираемся пожениться. Это нормально, что твой отец хочет со мной познакомиться и устроить допрос с пристрастиями насчет моих намерений.

— Он сказал, что хочет, чтобы ты попросил у него моей руки, — морщусь я.

Он наклоняет голову набок и дарит мне свою фирменную, обворожительно-сексуальную улыбку.

— Честно говоря, он имеет право злиться. Я действительно должен был сначала попросить у него твоей руки.

Кризис официально миновал. Я обвиваю руками его шею и притягиваю к себе в страстном поцелуе. Когда он отстраняется, то с улыбкой спрашивает: — А это за что?

— За то, что ты абсолютно, безоговорочно идеален, — шепчу ему в губы.

Глава 27

Я ждал этого момента годами. Но теперь, когда он наконец настал… начинаю сомневаться. Я знаю, виной всему Виктория и то, что между нами возникло. Но не могу позволить чувствам затуманить мне разум.

Я слишком долго шел к этому. Продумал все до мелочей. Я не могу все испортить… из-за одной девушки.

— Все в порядке? — спрашивает Виктория, кладя свою изящную ладонь мне на бедро. — Ты в последнее время какой-то отстраненный, — шепчет в тишине салона внедорожника.

Криво усмехаюсь, она права. С того момента, как она сказала, что мы едем на ужин к ее отцу, я не прекращаю планировать. Что ему сказать. Что делать. Как его убить.

— Прости. Просто был завален работой, — легко лгу я, беру ее руку и подношу к губам, чтобы нежно поцеловать. Бросаю на нее взгляд и едва сглатываю — она сегодня выглядит потрясающе. Нет, не просто потрясающе. Она выглядит так, будто только что сошла с обложки моих чертовых фантазий.

На ней элегантное платье нежно-голубого цвета, подчеркивающее ее невероятные глаза. Длинные каштановые волосы спадают на обнаженные плечи волнами. Макияж темный, дымчатый, а губы покрыты светло-розовым блеском, и я ловлю себя на мысли, как бы они смотрелись, обхватив мой член...

Черт.

Откашлявшись, отрываю взгляд от нее и снова смотрю на дорогу. На мгновение зажмуриваюсь, в груди сжимается от боли, когда до меня доходит: после этого вечера я больше никогда не увижу Викторию.

Сегодня все изменится. Безвозвратно.

— Деймон, пожалуйста, не позволяй моему отцу тебя запугать, — говорит она. — Он может быть не самым дружелюбным человеком, но я все-таки его дочь. А ты его будущий зять.

Слово зять заставляет меня сжать руль сильнее.

— Думаю, как только он тебя узнает, то полюбит тебя так же сильно, как и я, — добавляет она, но даже я слышу неуверенность в ее голосе. Ее отец не любит никого, кроме самого себя. И, честно говоря, сомневаюсь, что даже к Виктории он питает настоящую любовь.

Мы подъезжаем к высоким чугунным воротам. Прежде чем нас впускают, нужно пройти проверку безопасности. Я оглядываюсь, наблюдаю, запоминаю, анализирую.

Еду по главной подъездной дороге к кирпичному особняку в три этажа. Я помню этот дом до мелочей — шикарная кухня, три гостевых зала, длинные коридоры, по которым когда-то бегал за Викторией.

Дом семьи Росси по соседству был не столь впечатляющим, но достаточно роскошным для человека, который был правой рукой Чикконе.

— Значит, ты здесь выросла? — спрашиваю, делая вид, будто вижу все впервые, пока ставлю машину на стояночный тормоз.

— Ага. Это мой дом, — отвечает она с выражением на лице, которое я не могу расшифровать.

Мы выходим из машины и направляемся к входной двери, у которой нас уже ждет охранник. К счастью, он не устраивает обыск, просто слегка похлопывает меня по бокам и кивает.

С улыбкой веду Викторию под руку в дом. Нас встречает ее отец в просторном холле.

— Виктория, — произносит он и протягивает руки. Она бросается к нему в объятия.

Моя спина напрягается, когда наблюдаю за этим моментом. Смотрю, как он касается ее своими грязными, в крови руками. На первый взгляд они могут казаться чистыми, но я-то знаю правду.

Затем ко мне поворачивается человек, которого ненавидел почти всю свою жизнь. Я жду, что он узнает меня, хотя бы мельком. Но его лицо остается безучастным, когда он говорит: — А это, должно быть, тот самый человек, который собирается жениться на моей дочери.

Изобразив самую фальшивую улыбку из всех возможных, делаю шаг вперед и крепко жму ему руку. Сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не сжать ее так, чтобы переломать к черту все кости.

— Да, сэр, — удается выдавить из себя. — Деймон. Деймон Ромеро.

— Я много о тебе слышал, — произносит он, прищурившись. Значит, копал под меня. Скорее всего, нанял кого-то, чтобы вытащить все из моего прошлого.

Но Баз надежно подчистил за мной следы. Все прикрыто, и я уверен, он ничего не нашел. Что, вероятно, бесит старого ублюдка сильнее всего.

— Не могу сказать того же о вас, но надеюсь, сегодня это изменится, — отвечаю и наконец отпускаю его влажную ладонь.

Он кивает, разворачивается и говорит: — Пойдемте, поужинаем и поговорим.

Ужин подают вовремя. Какое-то изысканное блюдо — паста в сливочном соусе с лобстерами. Но я даже не чувствую вкуса, пока Джорджио вещает о своих богатствах, связях и влиянии. Моя вторая рука под столом сжимается и разжимается снова и снова, я едва сдерживаюсь, чтобы не схватить этого жирного ублюдка за шею и не придушить на месте.

Виктория, будто почувствовав мое напряжение, кладет ладонь мне на руку и говорит: — Деймон помог мне справиться с небольшой катастрофой на День благодарения в приюте.

— Не понимаю, как ты вообще можешь находиться рядом с