Собственно, на то и был расчёт.

Идея Кости — встретиться, мило посидеть, заодно обсуждая легенду наших внезапно образовавшихся отношений. Кому-то да примелькнуться. Про мои проблемы мы уже обсудили всё в переписке, но и их можно тоже затронуть. Костя обещал, что в ближайшее время за них возьмётся.

— Привет, — ну вот и он.

Подходит к столику, который бронировал на своё имя и за которым уже сижу я.

— Твоё опоздание — тоже часть нашей легенды? — непонятно зачем огрызаюсь. — Типа ты ещё и заставляешь меня ждать?

— Ммм, а неплохая идея, — ухмыляется Костя, кивая официанту, который протягивает ему меню. — Но вообще-то нет. В отношениях я так себя не веду, а нам надо правдоподобно.

Сглатываю, отведя взгляд. Костя уже играет? Как-то иначе на меня смотрит. Как заинтересованный парень.

И хотя он так и не объяснил своё опоздание, такой ответ в какой-то степени подбадривает. А то уж непонятно было, как именно ему хотелось самоутвердиться за мой счёт. Ну или проучить меня... В любом случае, с таким мотивом пойти мог далеко.

Странное ощущение: у Кости запоминающаяся внешность, но я не помню, чтобы взаимодействовала с ним раньше. Но в то же время почему-то кажется, что да.

— Ну что ж, — нарушаю паузу я, на что Костя как-то загадочно улыбается. Опускаю взгляд в меню: вдруг становится неловко. — Ты вроде бы собирался обсудить, как мы построим легенду наших внезапных отношений.

Сама понимаю, с каким скепсисом подчёркиваю слово «внезапный». Но Костя не успевает среагировать: подходит официант и спрашивает, готовы ли мы сделать заказ. Я прошу капучино и чизкейк, а потом тут же сбегаю мыть руки. Толком не вникаю, что заказывает Костя. Вроде бы даже мясо: и это почти утром.

Мытьём рук не ограничиваюсь: черпаю холодную воду в обе ладони и окунаю их в лицо. Не помогает... Всё равно жар и дрожь внутренняя.

Не то чтобы я так боюсь за Костю... Я скорее боюсь его. Странное ощущение, да, но прошибает всё сильнее от нескольких минут с ним как с парнем. Мы сидим в романтической обстановке, он так смотрит... Уже играет.

И явно ждёт этого от меня.

Лааадно... Вдох-выдох — пора. Поправляю волосы, напускаю на себя уверенный вид. Направляюсь прямо к Косте, глядя ему в глаза. Стараюсь делать это томно, играю на публику.

— Неплохо-неплохо, — усмехается он, а его глаза как-то опасно темнеют. — Начинаю думать, что ты меня на самом деле хочешь.

Поджав губы, сажусь на свой диван. Тут же берусь за уже поставленный передо мной кофе. И чизкейк тоже есть... Я что, долго там умывалась?

— А по поводу легенды, — продолжает Костя. — Думаю, ничего замудрённого нам не нужно. Ты красивая девочка, я тоже хорош. Случайно где-то пересеклись, разговорились, ты поняла, что зря меня отшила и в итоге мы пошли на свидание. Там всё и завертелось.

Зря его отшила?..

Сердце пропускает удар. Никак не могу вспомнить, когда это сделала, но Костя говорит уверенно. И, похоже, в нём это сидело — отсюда желание меня проучить.

— А где мы могли случайно пересечься? — только и спрашиваю. — Ты бываешь в местном спортзале? — само собой приходит в голову, когда взгляд непроизвольно падает на его бицепсы.

Они открыты сейчас по-максимум: его кожаная куртка висит на спинке кресла, а Костя в одной чёрной безрукавке. И ещё вопрос, куда мне больше всего не по себе смотреть: ему в глаза или на руки. Эти татуировки... Такие яркие чёрные и пугающие узоры. Кое-какие чуть ли не угрожающие: большие, небрежные, непонятной формы.

Почему он вообще решил набить такие?

— Не в местном, в том, который возле моего дома, — Костя скользит мне по телу пристальным взглядом. — А ты в местном?

— Да, — роняю глухо, отрезая себе кусочек чизкейка.

Сердце стучит всё сильнее. Костя довольно откровенно рассматривает меня — и ладно бы это, я привыкла. Но ведь меня тоже тянет смотреть на него — и от этого ещё волнительнее делать это.

— Тогда типа там и пересеклись, — он откидывается на спинку своего кресла, постукивая пальцами по столу. — Никто ж не будет проверять.

— Хорошо. Мы пересеклись в спортзале, разговорились и поняли, что друг другу нравимся, так? — голос предательски подрагивает, когда говорю о взаимной симпатии.

Спасибо, папа с мамой... Я настолько отвыкла общаться с парнями, что смущаюсь первого же, с которым просто играть надо будет.

С другой стороны, с бывшим — тем самым пропавшим — такого не было... Наоборот, лёгкость.

Видимо, потому что этот Костя всё-таки отличается от привычного мне окружения. Не только опасным видом. Шрамом на брови, татуировками, мускулами, дерзостью. А ещё тем, что от него многое в моём будущем теперь зависит. Нервничаю именно из-за этого...

— Так. И нам хватило одно свидания, чтобы понять, что мы хотим быть вместе, — вкрадчиво заявляет он.

Я только и успеваю кивнуть, как чувствую, как мою лежащую на столе руку накрывает его ладонь. Тёплая, большая, чуть жёстковатая. Гулко сглатываю, не решаясь ни выдернуть, ни посмотреть на Костю.

— А теперь пора перейти к самой интересной части обсуждения, — как ни в чём не бывало подмечает он. — Прикосновения, поцелуи...

Глава 3. Костя

Нежная кожа. Тонкие пальчики... Вообще, по Эмилии сразу видно, что тактильно всё именно так, но прикоснуться — чистейший кайф. Аж дыхание сбивается, когда крепче сжимаю её руку.

— У нас в универе довольно много парочек, — слабо улыбается Эмилия. — Даже у тебя на курсе вроде бы есть, Дима с Сашей. И... Разве они обнимаются и целуются на людях? Мне кажется, если выпячивать свои типа отношения каждый раз, это будет неправдоподобно.

Воу, какие познания о моём курсе. Вот уж не думал, что Эмилия вообще помнит, на каком факультете я учусь, не то что знает, с кем.

Ну да ладно... Не отвертится всё равно.

— Вообще-то да, — усмехаюсь. — Их легко застать обнимающимися и целующимися, хоть они и не делают это на публику. Любая парочка, тем более, когда только начинает встречаться; забивает на осторожность из-за чувств, — снижаю голос, говоря всё вкрадчивее. Взгляд Эмилии своим держу.

Вроде как собирался только развлечься, отыгрываясь на ней за всё. А тут получается... Дразню? Смущаю намеренно?

Вообще непривычно, конечно, что эта девчонка вообще может быть такой стеснительной. Такое ощущение, что сейчас передо мной не избалованная стерва сидит,