— Понимаю, — мягко сказал он. — Скажи честно, брат: был ли хоть какой-то способ спросить так, чтобы ты не взорвался?

Моя челюсть дёрнулась, я посмотрел на Кэлли. В её глазах было только сочувствие. Ни обвинения. Ни осуждения.

— Наверное, нет, — признал я.

— Нам нужно поговорить по-настоящему.

— Вряд ли. Мне нечего сказать. — Но это разговор для следующей жизни. Сейчас был вопрос, который я мог решить. — Ты хочешь пойти на День благодарения? — спросил я Кэлли.

Она прикусила губу.

— Неправильного ответа нет, — смягчил я голос. Только для неё.

— Думаю, было бы здорово провести праздник с Авой. Мы ведь раньше всегда праздновали вместе… до возвращения Рида.

Грудная клетка болезненно сжалась. Она тоже потеряла что-то, когда он вернулся в Мэдиган. Это я мог исправить.

— Мы будем, — сказал я в трубку.

— Хорошо. Было бы здорово, если бы ты…

Я отключил, прежде чем он успел сказать «вернулся домой», и бросил телефон на стол.

— Прости, что спросила, — тихо сказала она. — Я знала, что вы с Ридом… ну… не очень. И не подумала.

— Не нужно извиняться. Он должен был спросить меня. — Я провёл рукой по волосам. — Прости, что тебе пришлось это видеть. Я каждый раз еле сдерживаюсь, чтобы не наорать на Рида.

— Я бы никогда тебя за это не осудила, — сказала она, подходя ближе. — В основном потому, что не хочу, чтобы ты осуждал меня за то, как я справляюсь со своей семьёй.

— Никогда, — покачал я головой.

— Ты согласился ради меня. — Она подошла, встала на носки и поцеловала меня в щёку. — Спасибо.

— Посмотрим, переживу ли я ужин, не спалив дом к чёртовой матери, — пробормотал я. — Тогда и благодари. Ты заслуживаешь провести праздник с подругой.

Я убрал её прядь за ухо, лишь бы коснуться. Я уступил не ради себя, а ради неё, и это было так же тревожно, как и то, как быстро я воспламенился на том диване.

— Мы можем просто забыть, что это произошло.

— Что? — нахмурилась она.

— Ты сама так сказала, о поцелуе. Мы можем просто забыть, что это произошло.

— Ах. Да. — Она качнула головой и попыталась отойти, но я поймал её за талию, провёл ладонью к пояснице и притянул ближе.

Она резко вдохнула, ладони легли мне на грудь — не отталкивая, а удерживаясь.

— Тебе понравилось?

Я уже сказал всё, что мог, и не собирался один стоять на краю пропасти. Она посмотрела прямо в глаза и кивнула.

Но облегчения не пришло, наоборот, всё тело напряглось.

— Есть несколько вариантов, что нам делать с этим поцелуем.

— Например?

— Например, игнорировать. — И это, пожалуй, самое разумное, учитывая, что мы живём вместе.

— Верно.

— Можно поговорить. Можно разобраться. Можно даже повторить… хотя это, вероятно, худшая идея для стабильности в доме. — Мне нужно было отступить, но тело отказывалось слушаться. Она была в моих руках, прижатая ко мне, словно ей было место только здесь.

— Это было бы логично, — согласилась она, проведя языком по губе.

Я застонал.

— Но я не могу забыть. — Предупреждение сорвалось хрипло. — Я мог бы прожить всю жизнь и помнить каждую деталь. Через неделю. Через год. Неважно.

Она едва не качнулась, и я ухватил её за талию крепче, удерживая, а потом заставил себя отступить — просто чтобы доказать себе, что способен.

— И именно поэтому я собираюсь сделать всё, чтобы этого больше не повторилось.

Я ушёл, и одному дьяволу известно, хватит ли мне сил и дальше уходить.

Глава девятая

Кэлли

Иметь ассистента — прекрасно. Иметь ассистента, который ещё и умеет фотографировать, чтобы я могла взять свой первый за много лет выходной для личных дел? Это просто великолепно.

Утром я сделала дюжину новых снимков — думая о местной галерее — позавтракала с Хэлли, а затем мы вернулись ко мне домой. Моя машина была забита декорациями, закусками и примерно четырнадцатью разными оттенками лака для ногтей.

— Не верится, что ей уже одиннадцать, — сказала Хэлли, когда мы заносили всё в дом.

— И не говори, — я улыбнулась. Пятница была подарком судьбы, по мнению Саттон, которая пригласила шесть девочек на ночёвку — согласно нашему контракту. Я расплылась в улыбке, вспомнив подпись Уэстона рядом с моей.

— Точно не хочешь, чтобы я сегодня взяла выходной и помогла? — предложила Хэлли. — Мне не сложно.

— Ты же упустишь пятничные чаевые, — напомнила я ей, доставая блестящий длинный баннер для кухни. Если у моей девочки ночёвка, значит по полной программе.

— Это верно, — она поморщилась. — Но я бы сделала это для тебя.

— Спасибо. То, что ты помогаешь с подготовкой — уже больше, чем я могла надеяться. Ава не может вырваться, у Рейвен куча туристов на праздники.

Мы залезли на стулья в столовой и прикрепили баннер на мягкую липучку, чтобы не содрать краску. Уэстон наверняка покроется крапивницей, когда завтра утром спустится на кухню, но я всё уберу к обеду — девочек заберут в одиннадцать.

Хотя… прошло уже пару недель с тех пор, как Уэстон впадал в свой «режим тотальной уборки». Может, мы его изматываем. Или хотя бы Саттон.

Что касается меня… он придерживался собственного совета после прошлого выходного и держался на расстоянии. На этой неделе он мог бы держать между нами целые лыжи.

Но это не мешало его взгляду искать меня каждый раз, когда мы оказывались в одной комнате. Не мешало моему пульсу срываться с места, когда наши глаза встречались. И если он улыбался? Всё. Теперь, когда я знала, как целуется этот мужчина, я по-новому смотрела на его губы.

— А что с Уэстоном? — спросила Хэлли.

Я оступилась, но удержалась, спускаясь со стула чуть грациознее, чем чувствовала. — А что с ним?

Она что, мысли читает?

— Он достаточно высокий, чтобы повесить это без стульев, — она указала на баннер. — Ну, почти. Ты поняла.

— А… — я моргнула. — Сегодня у него лыжники. Думаю, он летает, а Тео сопровождает, но я не слежу за их расписанием.

Хотя я прекрасно помнила дни, когда он возвращался — уставший, довольный, с влажными волосами. Потому что первым делом шёл в душ.

Слишком часто я думала о душе.

— Кажется, у них дела идут в гору, — сказала Хэлли, открывая шарики.

Я занялась гелием. — Да. У них бронируют минимум четыре дня в неделю и до весенних каникул.

— Потрясающе.

— Он очень много работает, — сказала я, не скрывая гордости, пока мы