— У Хока с Константином давняя вражда. После того как Костя отбил у Хока Виолетту и женился на ней они не общались. Не помогало даже то, что Костя спас ему жизнь.

Сделав затяжку Людмила внимательно посмотрела на подругу.

— Даш, я за тобой давно наблюдаю и уверяна, что тебя что — то беспокоит. Не хочешь поделиться?

— С чего ты взяла, что меня что — то беспокоит?

— Дашка, я знаю тебя не первый год. Колись.

Дуйнова с минуту молчала, потом подкурив сигарету начала.

— Ладно. Мне все равно нужно с кем — то поделиться. Помнишь, шесть лет назад я уезжала надолго вскоре после вашей свадьбы?

— Ну да. В санаторий и что?

— Я была не в санатории. Я была в монастыре.

— Дуйнова? — Людмила приподняла вопросительно бровь.

— В ночь вашей свадьбы, когда начался ливень я подвозила Винограда в гостиницу….и осталась у него. Вскоре я узнала, что беременная. Когда скрывать беременность уже было невозможно я уехала в Крым. Там в монастыре я родила мальчика, — из глаз Дарьи потекли слезы, — и оставила его.

Между подругами воцарилась тишина, Лялина взъерошила свои огненные кудри.

— Дашка, но почему ты никому не сказала?

— Не знаю. — просто ответила подруга. — Я проклинаю себя каждый день за слабость. Я хочу найти его, Ляль, я хочу вернуть своего сына.

Людмила обняла подругу за плечи.

— Мы найдем его, Даш, мы обязательно его найдем.

В зале заседаний военной прокуратуры города Умань собралось около десятка военных командиров. Их шумный спор прервал удар кулаком по столу, все посмотрели на рыжеволосую женщину в белой блузе и зеленых под цвет глаз жилетку и брюках. Людмила поднялась из — за стола. Хок любовался женой, рыжие кудри были собраны открывая длинную шею, костюм облегал тонкую фигуру и упругую грудь.

— Вы хоть один слышите себя? — голос Лялиной звенел от сдерживаемого гнева. — Вы хуже баб — у вас дезертир с оружием по городу бегает, а вы раскудахтались здесь как курицы.

— Товарищ подполковник, поиски ведутся. — произнес командир ПВО.

— Плохо ведутся, если солдата до сих пор не нашли. И мне интересно знать с чего это вдруг парень которому осталась неделя до дембеля дезертирует из части да еще и с оружием? Полковник Колосов, это ведь ваша рота, что у вас там произошло? — взгляд женщины метал гром и молнии.

Мужчина поднялся, когда в зал ворвалась Дарья с телефоном в руке.

— Людмила Анатольевна, это Том Ридкинс, говорит срочно. — произнесла Дуйнова с порога видя, что подруга метнула в ее сторону гневный взгляд.

Лялина еще раз гневно посмотрела на полковника и протянула руку Дарье.

— Извините. — произнесла женщина и взяла из рук Дуйновой трубку. — Алло…

Все сидящие в зале увидели как краска отлила от лица женщины. Людмила сделалась мертвенно — бледной и медленно села на стул. Хок почувствовал что — то неладное и внутренне напрягся.

— Я скоро буду. — произнесла Лялина и отложила телефон.

Взгляд женщины затуманился, она как — то не понимающе посмотрела на собравшихся, потом на Дарью.

— Дарья Ивановна, вызывайте вертолет. Я срочно вылетаю в Стамбул.

— Поняла.

Дарья вылетела пулей, а Людмила взглянула на собравшихся.

— Я еще раз прошу прощения. Этим делом займется мой заместитель Кошиль, а сейчас все свободны.

Мужчины поднялись и стали выходить. Ищенко пробрался к жене и сел напротив нее на карточки взяв за руки.

— Девочка моя, что случилось?

Людмила молча посмотрела на его руки, но свои отнимать не стала.

— Кто — то подорвал их клинику. Светлана в коме и не известно выживет ли она. — женщина подняла глаза на мужа и в них читался страх. — Я должна быть с ней. Я должна успеть.

Стамбул. Людмила влетела в больницу и понеслась на второй этаж. Заскочив в коридор она увидела Тома и помчалась к мужчине. Том увидев женщину поднялся с дивана и открыл свои объятия. Лялина зарыдала и бросилась к мужчине. Том крепко обнял женщину.

— Как хорошо, что ты приехала. Я здесь один с ума схожу.

Людмила отстранилась от мужчины.

— Как она?

— Плохо, Ляль. Светлана в коме и не известно, когда она придет в себя и придет ли.

— Я хочу к ней. Можно?

— Да, но не надолго.

Мужчина подошел к палате и открыл дверь пропуская женщину. Лялина вошла в палату и подошла к женщине лежащей на кровати. Светлана была вся в садинах и синяках, волосы уложеныв чепец, на лице кислородная маска, а рядом аппарат ИВЛ.

Людмила прикрыла рот рукой и присела рядом.

— Я приехала, родная. Я буду с тобой. Я буду с тобой пока ты не встанешь с этой чертовой кровати.

Лялина вышла из палаты и присела возле мужчины на диван беря из его рук кофе.

— Том, как это случилось? — спросила она сделав глоток.

— Света забыла в клинике мобильный и решила вернуться, когда она подходила произошел взрыв и ее отбросило ударной волной. Я благодарю Бога, что она не успела войти внутрь.

— В клинике был кто — нибудь?

— Нет. Слава Богу нет. В тот вечер мы решили закрыться раньше и к тому времени все ушли. — Том внимательно посмотрел на женщину. — Ляль, тебе нужно отдохнуть. Ты с дороги еще не отдыхала и выглядишь жутко.

— Кто из нас и выглядит жутко так это ты, Том. Это тебе необходимо отдохнуть. Давай иди поспи, а утром сменишь меня.

— Ты права, спасибо. Я действительно устал.

— Иди, Том. Я побуду с ней.

Мужчина поднялся.

— Хорошо. Утром приеду, если что звони.

Людмила качнула головой.

— Все будет в порядке.

Людмила провела пальцем по лицу подруги, поправила ей одеяло и положила голову ей на грудь. Из глаз потекли слезы.

— Я тебя прошу не бросай меня. не оставляй меня одну. Я не смогу без тебя. Я без тебя никто. Не бросай меня. — сквозь слезы причитала она.

Том вывел Людмилу в курилку и посадил на лавочку. Лялина подкурила сигарету.

— Ляль, тебе надо поспать. Ты не спишь уже третьи сутки и я боюсь как бы ты не оказалась рядом с подругой. Тебе необходимо отдохнуть.

— Хорошо, Том, я побуду еще немного и поеду домой.

— Мы из тебя делали сильную, но не упрямую женщину.

Том заметил, что Людмила не обращает на него внимания, а округлившимися глазами смотрит за его спину. Мужчина обернулся и увидел приближающегося к ним незнакомца. Это был высокий, атлетически сложенный блондин с голубыми глазами.

— Ты что здесь делаешь? — спросила Лялина у Руслана.

— Я привез тебе кое — какие вещи, ты ведь ничего не