Да что уж там, у меня самой ком в горле встал. Я тоже не ждала такого от сына по отношению к незнакомой женщине. Это с мужчинами он был открыт и болтлив, а с женщинами старался выдерживать дистанцию.

На губах в очередной раз проявилась горькая усмешка.

Видимо, гены и впрямь не сотрёшь. Кровь чуяла вперёд носителя, что это её близкий человек. Даже если на деле давно уже не было никакой близости.

— Фархат, идём. У нас ещё есть дела, — вновь позвала я сына охрипшим голосом.

Тот ещё раз улыбнулся своей бабушке, не подозревая об их родстве, и поспешил ко мне.

— До свидания, — бросил он уже через плечо.

Я же просто кивнула на прощание. Но не успела сделать и шага прочь, как от мамы вдруг послышалось короткое:

— Подожди.

Обернувшись, я только успела заметить её спину. Мама быстрым шагом скрылась в служебной части магазина, где творила свои шедевры. Вернулась она быстро. Неся в руках бумажный свёрток.

— Что это? — не спешила принимать я неожиданный дар.

Мама на мгновение смутилась, но быстро взяла себя в руки.

— Я сшила его для тебя. Перед тем, как ты… ушла. Отдать не успела, а продать рука не поднялась. Так что, вот.

Мама буквально впихнула мне его в руки. Будто от запрещённого товара избавлялась. Я и опомниться не успела, как оказалась мало того, что с подарком, так ещё и за дверь выставлена.

— Через три дня в это же время. Не раньше, Алия, и не позже, — быстро пробормотала мама, захлопывая стеклянное полотно перед моим носом.

— Ух ты, а что там? — запрыгал вокруг меня Фархат, пока я боролась с выступившими на глазах слезами.

Этот дар — как удар под дых кувалдой. Вышибал весь воздух из лёгких и заставлял мысленно сложиться пополам.

Почему всё так несправедливо? Чем я это заслужила? То есть заслужила, наверное. За доверчивость свою. За веру в дружбу и любовь. За свою дурацкую наивность.

Но всё же…

Почему всё так?!

Не выдержав, я вошла обратно. На лице мамы отразился испуг, но я не дала ей ничего сказать.

— Я не предавала Нияза. И вас не позорила. Это была не я, — сообщила скороговоркой.

После чего развернулась и вышла обратно на улицу. Нашла взглядом сына, схватила его за руку и пошла. Просто пошла. Туда, куда глаза глядят. Туда, где нет некрасивых тайн, семейных дрязг и можно просто побыть собой.

Я пошла к морю.

Тем более, давно обещала Фархату, что однажды он тоже обязательно увидит его.

Вот. Пусть смотрит.

Глава 9

Прозрачные волны набегали на песчаный берег одна за другой. Мягкие, тёплые, ласковые. Они манили в них окунуться и, уверена, если бы не я, Фархат давно бы уже так и поступил. Но приходилось сдерживать свои порывы и ограничиваться мокрыми ножками. Но сыну и этого хватало. Сняв с себя одежду, он в одних трусиках бегал туда-сюда от волн, громко хохоча. И я вместе с ним. Просто невозможно было грустить, когда он так заливисто смеялся. Всё плохое настроение испарилось безвозвратно под натиском веселья сына.

— Мама, мама, смотри, — доносилось от него то и дело.

И я смотрела.

Но, увы, не на него…

Рядом лежал бумажный пакет, в котором лежал вскрытый конверт подаренного мамой наряда, а внутри него виднелся край синего шёлка. Яркий насыщенный цвет, мой любимый, так и манил к себе прикоснуться, развернуть полностью, примерить. Но я даже вытащить его до сих пор не решилась. От сына откупилась тем, что боялась испачкать его в песке, а перед собой — что оно мне не особо нужно. Скоро привезут мои вещи, а это платье…

Красивое платье, я уверена. Мама другие не шила. Благодаря ей, я на нашем районе всегда была самая модная и красивая. Мне все пророчили счастливое будущее, полное достатка и прекрасного мужа. И я тоже в это верила. Тогда. Давно. Теперь я не так наивна. Потому и платье до сих пор не примерила. Оно напоминало о том дне, когда я всего лишилась. Когда родные мне люди отказались от меня, указав на улицу. И я ушла. И пусть теперь вернулась, но в целом ничего не изменилось. Я по-прежнему лишняя. А это платье создано, чтобы в нём сиять. То, чего я уже очень давно не делала, предпочитая прятаться за молчаливой скромностью и неприметностью. Так было проще. Меньше шансов, что кто-то знакомый увидит, узнает и сообщит обо мне родным.

Собственно, так уже и случилось…

— Мама, мама, я хочу пить, — подбежал ко мне Фархат, отвлекая от тягостных раздумий, и я с улыбкой подала ему заранее купленную бутылку воды.

— Мама, она такая солёная!

— Надеюсь, ты не пьёшь её, как я и велела? — уточнила у него строго.

В ответ получила полный укора взгляд.

— Мама, как можно пить солёную воду? — покачал Фархат головой.

Я едва сдержала новый смех.

— Хороший вопрос, — поддержала по-своему.

Сын заулыбался и присел рядом, косясь, как и я, на платье.

— Мама, оно тебе не нравится? — поинтересовался хмуро.

— Нравится. Мой любимый цвет, — призналась.

— Тогда почему не надеваешь?

Потому что я жалкая трусиха. И до сих пор обижена на родителей за содеянное в прошлом. Но ответила, конечно же, иное:

— Оно не для пляжа.

Зря так сказала. Фархат ребёнок не глупый и лихо соображает, особенно, когда очень сильно хочет что-то получить. А сейчас он хотел видеть маму красивой. Так что тут же вскочил на ноги и принялся отряхиваться от песка.

— Я наигрался, идём тебя одевать, — сообщил важно.

Да так по-взрослому у него это вышло, что я невольно рассмеялась. И сдалась. Раз уж сын даже от игр отказался, как я могу его разочаровать?

Уже через десять минут мой сын с громким визгом уворачивался от холодной воды в пляжной душевой.

— Холодно, мама, холодно, — кричал он под мой очередной тихий смех.

Маленькие ножки шлёпали по мокрым дощечкам, пытаясь за мной укрыться от холодного потока пресной воды. С учётом, что полотенца у нас не было, вытирать его пришлось как раз моей текущей одеждой. А мне самой в самом деле одеваться в новое платье.

И да, я была права. Оно было изумительным.

Длинное, наглухо закрытое, приталенное, но не в обтяг, из шёлковой струящейся ткани, которая подчеркнула все достоинства моей фигуры. Я самой себе показалась невероятно красивой, что уж говорить