— Михаил, — перебиваю ее хмуро.

Проклятый баклан постоянно всплывает в нашей жизни, напоминает о себе и пытается украсть у меня Настю. Сегодня он зашел слишком далеко — и посмел явиться в Дом творчества. Подонок! Если бы она не остановила меня, то сейчас я бы сидел не дома на кухне, а в следственном изоляторе. Я был так разъярен, что точно убил бы Брагина, но вместо этого буду искать другие способы избавиться от него. Законные. Служить Валенок больше не сможет — я позабочусь об этом. К Насте тоже не подойдет — женюсь и увезу ее отсюда. В Питер. Правда, прежде надо добиться ее согласия.

Незабудка… Скромная девушка. Чистая, бесхитростная, честная. Играть в чувства не станет, выгоду не ищет, окольцевать меня не стремится. Наоборот, отказывает. Впервые такую встречаю, и с ней чертовски сложно.

Между нами — пуленепробиваемая стена. Я бьюсь в нее лбом, и как только нахожу брешь в одном месте, Настя успевает упорхнуть в другое. Она, вроде бы, тает потихоньку и тянется ко мне, но все равно держит дистанцию. Мы живем как друзья… Если не считать сегодняшний поцелуй. Он стал полной неожиданностью для меня, и я до сих не верю в реальность произошедшего.

— Настя мне почему-то о вас совсем ничего не говорила, — не унимается Ника, с прищуром изучая меня. — А может, я перепутала что-то или забыла?

— Будет лучше, если вы спросите у нее, когда проснется, — бесцеремонно закрываю тему.

В сковороде подгорает мясо, и я делаю огонь тише. Нервничаю.

Незабудка обещала быть рядом и лично объясниться с сестрой, а меня настоятельно просила не вмешиваться, но в итоге… отключилась в машине по дороге домой. Мы решили ее не будить. Уложили спать вместе с трехлетним племянником, который тоже утомился после долгой поездки. Я предлагал Нике остаться в комнате с ними, пока сам подогрею ужин, но она вызвалась мне помочь и поплелась следом. Прицепилась как пиявка. Теперь не только пьет мою кровь, но и проводит настоящий допрос с пристрастием.

— Какие у вас намерения по поводу моей сестры?

— Самые серьезные, — рявкаю я раздраженно, выходя из равновесия. — Хочу на ней жениться…

— А она что? — летит, как выстрел. В самое сердце — и навылет.

— Ничего, — бросаю обреченно.

Тяжело вздохнув, я неопределенно пожимаю плечами. Наверное, со стороны я выгляжу полным идиотом. Взрослый, здоровый мужик, а растерян и смущен, как пацан прыщавый.

— Стра-анная, — тоненько протягивает Ника и загадочно улыбается, закинув ногу на ногу. — Я бы согласилась. Вы очень привлекательный мужчина, сильный, в меру строгий, заботливый…

— Отставить! — жестко перебиваю ее, дергаясь от каждого комплимента, как от пощечины. Бью кулаком по столу, так что посуда звенит, упираюсь руками в его край и сурово отчеканиваю: — С мужем своим заигрывать будешь. Если не прекратишь так себя вести, то отправишься к нему заграницу прямо сейчас.

— Михаил, да я…

— Молчать! — командую грозно, но она продолжает с любопытством изучать меня, будто я кролик подопытный. Ни капли не боится. Отбитая баба! Выводит меня на эмоции, и я поддаюсь. Разозлившись, выдаю громко и четко: — Я Настю люблю, и никто мне больше не нужен. Или она будет моей женой, или я останусь холостяком до конца дней. Ясно?

— Так точно, товарищ капитан!

Ника шутливо отдает честь и широко улыбается. Сияет вся, подмигивает мне, подает какие-то тайные знаки. Я никогда женщин не обижал, но ради этой готов сделать исключение. С трудом сдерживаюсь, чтобы не вышвырнуть ее из дома. Сестра, называется!

Я не сразу замечаю тень в проеме двери, а когда поворачиваюсь — вижу на пороге опешившую Настю с сонным малышом на руках.

— Мы проснулись, — шепчет она после неловкой паузы. Заторможено переводит взгляд с меня на сестру. — Никуш, где детская сумка? Максимке сменная одежда нужна.

— Ой, я сама его переодену, — срывается с места та и забирает ребенка. — Давай сюда моего зайчика, — нежно целует сына в румяные щеки. В этот момент она кажется обычной и адекватной женщиной. — Мамина радость.

— Он у тебя лапочка, такой милый и смышленый, — ласково нашептывает Настя, поглаживая мальчишку по спинке.

Я с теплом наблюдаю, как она взаимодействует с племянником. Каждый жест пропитан нежностью и заботой. Материнство делает ее еще красивее. Представляю, с каким трепетом она будет возиться с нашими близнецами, и улыбаюсь, на секунду забывшись.

— У вас тоже очаровательные детки получатся. Правда, с нелегким характером, если пойдут в отца, — неожиданно выдает Ника, а потом оглядывается на меня. — Выдыхайте, Михаил, я вас просто проверяла, так сказать, на вшивость.

— Что? — устало качаю головой, отказываясь понимать, какого дьявола происходит.

— Я лукавила, Михаил. На самом деле, Настя успела мне рассказать о «боевых подвигах» своего горемычного Валька, — кривится с отвращением, упоминая баклана. В этом я с ней солидарен. — Зато о вас она только хорошее говорила. А я считаю, не бывает мужиков без изъянов! Вы каким-то идеальным получились, если слушать мою сестренку. Зная, какая она доверчивая от природы и наивная, я должна была лично вас проверить, — бодро объясняет, насупив брови.

— Мда-а, — все, что могу сказать в ответ. Все-таки она немного ненормальная.

— Ника, ох, я тебе! — грозит ей пальцем Настя, а та в ответ заливисто смеется. Чмокнув, сестру в щеку, игриво выскальзывает в коридор. Сынок смеется на руках матери, думая, что она играет с ним.

— Мужлан он у тебя, конечно, — дает мне Ника краткую характеристику, думая, что я не слышу, — но влюбле-о-онный, — произносит нараспев.

Незабудка краснеет и отводит смущенный взгляд. Мне, если честно, тоже не по себе. Эта пигалица всю подноготную выведала. Как мальчишку, меня вокруг пальца обвела. Из нее бы вышел отличный разведчик.

Хихикнув, Ника сбегает в комнату, оставляя нас с Настей наедине. В принципе, я готов повторить ей в глаза все, что выпалил ранее. Каждое слово, вплоть до «люблю». Решение я принял, мой приговор обжалованию не подлежит, но… насильно мил не будешь.

* * *

— Миша, прости, пожалуйста, — виновато улыбается Настя и бесшумно плывет ко мне. Замечаю, что она босиком, хмурюсь. Протягиваю ей ладонь, ловлю за тонкое запястье, дергаю на себя. — У моей сестры язык без костей. Наверное, ты уже не рад, что принял ее в своем доме? — под конец фразы ее тонкий голосок срывается.

Она впечатывается в мою грудь, укладывает руки мне на плечи и запрокидывает голову, чтобы встретиться взглядами. После праздника Настя стала смелее,