Я железным тоном отчеканила:

— Никакой Кубы. Я не могу вас отправить туда одних…

Карина посмотрела на меня со злостью.

— Папа сказал, что ты так и будешь говорить! Потому что завидуешь! Ты злишься, что мы тебя с собой не берём!

Она била каждым словом и каждое входило мне в грудь раскалённым ножом.

— А ты не спросила папу, почему он свою новую семью везёт в отпуск, а нас никогда не возил?

Карина поморщилась — этот вопрос ей, видимо, не понравился.

— Он везёт нас сейчас! И ты мне разрешишь, понятно?!

Переходя на крик, она гневно ко мне подступала.

— Я полечу на Кубу! Я хочу на море! Все мои одноклассники туда постоянно ездят! А с тобой я никогда нигде не побываю, потому что ты нищая и всегда такая будешь!

Я поднесла ладонь к глазам, сжала брови, пытаясь сдержать слезы.

Есть ли более страшный и чудовищный способ ранить женщину, чем настроить против неё её собственного ребёнка?..

Я пыталась дышать. Просто дышать…

Среди потоков боли вдруг промелькнула мысль…

Рудольф все рассчитал.

Именно на это он и делал ставку — что я не дам разрешения на вывоз детей за границу. И тогда он сможет выставить меня перед ними в ещё худшем свете… сделать так, что, как минимум, Карина меня возненавидит.

Хотелось надеяться, что хотя бы Паша окажется умнее.

Что же делать?..

Я точно не могла допустить этой поездки. Но… что, если Рудольф на самом деле вовсе и не собирался никуда везти наших детей?..

Если просто использовал этот отпуск, как провокацию, полностью уверенный, что детей я не отпущу и обещание выполнять не придётся?..

Я вспомнила выступление его дочери на том празднике. У малышки явно был непростой, боевой характер. А знала ли она вообще, что у её папочки есть и другие дети?

Что-то подсказывало: нет. И Рудольф вряд ли рискнет и впрямь везти их всех вместе куда-то за границу.

Картина казалась ясной. Оставалось лишь решить, чем ему на это ответить.

Я потёрла виски. Коротко обронила:

— Твой купальник на второй полке.

И просто вышла из комнаты. Нужно было поговорить ещё и с сыном, прежде, чем что-то предпринимать.

Паша сидел на кресле в зале и с кем-то переписывался в телефоне. При моём появлении поднял голову…

Коротко произнес:

— Козёл он.

Не стоило одобрять такие выражения, но на меня нахлынуло чувство облегчения. Хотя бы сын был на моей стороне.

— Расскажи, что произошло, — попросила просто.

Паша почесал затылок.

— Ну… батя перехватил нас у школы. Ждал прям у дверей. Начал говорить все это… про отпуск. Про то, что ты во всем виновата… ну, в разводе этом. Карина ему поверила, обрадовалась…

— А ты? Хотел бы с ним поехать?

Паша презрительно скривился.

— Никуда я с ним не поеду!

Я положила руки на его плечи, умоляюще сжала.

— Мне нужно, чтобы ты мне помог. Сделал то, что я попрошу.

Он коротко кивнул.

Я поцеловала его в лоб и пошла обратно к дочери.

— Я приняла решение, — объявила коротко. — Куба — это очень серьёзно. Я должна быть уверена, что вы будете в безопасности. Поэтому… Когда папа обещал вас увезти?

— Через неделю, — выплюнула дочь, вызывающе скрестив на груди руки.

— Прекрасно. Чтобы быть уверенной, что он справится и что вы сами захотите с ним ехать, эту неделю вы поживете у папы и его новой семьи. Бери свой чемоданчик, я вас отвезу.

Выйдя из комнаты, я подошла к сыну и шепнула:

— Ты ведь присмотришь за сестрой?..

Глава 23

Судьба нечасто была ко мне добра, а в последнее время и вовсе словно бы вознамерилась пропустить всю мою жизнь через мясорубку. От проблем, которые на меня без конца валились, буквально взрывалась голова, и каждый день походил на бесконечное испытание.

Я столько всего пережила, но могла с уверенностью сказать, что ещё никогда в жизни мне не было так тяжело, как в этот момент…

Когда везла своих детей к их отцу, которому они совсем не были нужны.

Везла, умирая от страха и беспокойства, но при этом понимая — нет иного способа вернуть свою дочь, кроме как отпустить.

Хотя Рудольф вовсе и не намеревался её отнимать. Он просто хотел сделать меня виноватой в глазах дочери, заставить её меня ненавидеть.

Я понимала — Карина сейчас очень уязвима. В силу возраста и привязанности к отцу она страдала от его ухода сильнее Паши и готова была цепляться за любые его слова, готова была верить всему, что давало какую-то надежду, что он её не бросит.

Самое жестокое разочарование ещё ждало её впереди.

Я была уверена — Рудольф своими собственными действиями очень быстро перечеркнет все то, что навешал Карине на уши. Потому что он абсолютно точно долго не выдержит и неизбежно покажет свое истинное лицо.

Ну а его дочь и любовница ему, несомненно, в этом помогут.

Я успокаивала себя этими размышлениями, но на душе все равно было погано.

Когда такси остановилось у уже знакомого мне дома, я сделала глубокий вдох и вышла из машины. Дождалась, когда дети вылезут следом, и обозначила:

— Я провожу вас прямо до квартиры.

Карина осталась стоять на месте. Нервно кусая губы, она спросила:

— А это обязательно?

— Что?

— Жить у папы…

Я понимала — дочь вовсе не предпочла меня отцу. Не выбрала его вместо меня. Она просто хотела верить, что папе на неё не все равно. Она купилась на рассказы о Карибах — том месте, куда он так давно обещал ей поехать…

И я тоже вовсе не отправляла её к Рудольфу насовсем. Просто ей стоило понять, что из себя на самом деле представляют все эти люди — её отец и его новое семейство.

— Ты ведь скучаешь по папе? — уточнила я спокойно, а у самой сердце дрожало и болело.

Карина кивнула.

— И он сказал вам, что тоже скучает, так?

Ещё один кивок.

— Так почему вам не погостить у папы немного?

Я наклонилась к дочке, прямо посмотрела ей в глаза и твёрдо произнесла:

— Карина, ты собираешься в другую страну с незнакомыми тебе людьми. Мы не знаем — может быть, они тебе совсем не понравятся. Поэтому