— Думала, что да, — смущённо бормочу. — Теперь понимаю, что нет...

— Та же тема, — сияет Костя, поцеловав меня в висок.

Сразу понимает, почему у меня так... С ним всё более по-особенному себя чувствую.

Подумать только: всего-то обратилась к нему за помощью однажды... И вот он уже мой муж. Причём фиктивным всё больше это не назвать. Да к моменту свадьбы уже нельзя было.

Хихикаю, вдруг поняв, что за наш с Костей брак во многом можно благодарить моих родителей. Ведь именно из-за их выходки с кражей моих денег я подошла к нему с просьбой... И именно из-за папы и мамы умудрилась его до этого задеть, что это вылилось в требование фиктивных отношений.

— Чему смеёшься?

— Тому, что мои родители переиграли сами себя, — говорю, как есть. Я вообще в последнее время всё проще изливаю ему чуть ли не всё, что в голову приходит. — Ведь именно их выходки подталкивали нас друг к другу.

На последних словах мой голос чуть снижается: я вдруг понимаю, что всё это время не говорила Косте о том, насколько теперь для меня значим. Хотя по моим действиям, возможно, и так можно было догадаться... Но всё же такое ощущение, что мы впервые подходим к этой теме. И это притом, что ничего такого пока не сказала!

— Клянусь, я даже спасибо им скажу, — хитро ухмыляется Костя, перемещая руки мне на талию. — Если ты скажешь, что любишь меня.

Сердце дёргается в груди от этого его внезапного заявления. Такого вкрадчивого, полушутливого, но в то же время безумно серьёзного...

А Костя им ещё и не ограничивается: настойчивее меня в объятия сгребает, шумно вдыхая запах моих волос.

— Ну же, скажи, — так горячо шепчет, что у меня дыхание сбивается разом.

Что-то подобное волнительное я в последний раз испытывала только в нашу брачную ночь. Которая да, оказалась настоящая. Проводив меня до дома, Костя так горячо и долго целовал меня у двери, что мы словно и сами не заметили, как перешли в мою кровать. Тогда он остался у меня. А со следующего месяца я переселилась к нему...

Сексом мы к тому моменту занимались уже регулярно. Но признаний от меня Костя никаких не ждал. Да и свои редко делал. Хотя взглядами и поступками каждый день...

— Не молчи, — Костя усмехается и вообще, судя по голосу, скорее веселится моему ступору. Вот только менее накалённой обстановка от этого между нами не становится.

— Я даже не знаю... — наконец растерянно выдавливаю. — Между нами всё так изменилось... А я толком твоего прошлого не знаю. У тебя хорошие друзья и родители, но откуда такие татуировки? Как ты стал хакером? — и сама знаю, что тараторю почти всё подряд, всё больше нервничая.

Закусываю губу. Ну вот, наверняка звучит это всё обидно. Типа мне сначала прицениться надо, а достаточно ли Костя хорош для меня, нет ли подводных камней.

Как будто я и без того этого не чувствую...

Но Костя лишь посмеивается, поднимая моё лицо к себе.

— И давно тебя смущают мои татухи? — забавляется, ставя мои руки на свои бицепсы, где те самые хаотичные яркие чёрные узоры. Автоматически веду по ним пальцами. — Я их без задней мысли набивал. Просто когда только начинал погружаться в хакерский мир и оказался в одной тусовке с разными тайными и опасными типами из мира сети, решил, что должен выглядеть тоже внушительно. Перед первой встречей с ними набил самый, как мне показалось, грозный рисунок. Но мне зашло. Сводить не стал.

И сама теперь посмеиваюсь: вот уж самая неожиданная причина! Даже в какой-то степени милая. Хотя тайные хакерские тусовки всё-таки смущают. Явно в них некоторые могут заниматься не совсем законными вещами.

— По поводу хакерских способностей тоже всё куда более прозаично, чем ты могла себе надумать, — продолжает Костя. — Никакого криминала. Просто всегда шарил в компах и всём таком. Подумал, почему бы не погрузиться глубже? Легко даётся, ум у меня такой. И да, если тебе интересно, я берусь не за все заказы, которые мне поступают. Самое худшее, что я делал в плане морали: взламывал чужие страницы, переписки, пересылал личную инфу тому, кто её хотел получить и был готов платить.

Хм, ну вообще-то это тоже такое себе. Но что-то мне подсказывает, что Костя и сам это знает. Всё-таки он далеко не подонок.

— И часто ты это делал?

— Подобная услуга только для своих, — успокаивающе усмехается он, оглаживая мне бедро и посылая этим горячие искорки по телу. — Для тех, в чьих намерениях я уверен. Они не мудаки, а потому если просят такое, есть реальные причины. Например, однажды таким образом я вытащил невиновного парня из тюрьмы. Он сидел за изнасилование, которого не совершал. Взломав все гаджеты истинного виновника, я нарыл кучу доказательств.

Киваю. И без того всё-таки верила в Костю — не было больше сомнений, как когда со знанием дела предложил мне разорить родителей — но приятно убедиться. А ещё приятнее, что он это понимает, легко воспринимает и поясняет всё без лишних вопросов.

— Что-то ещё? — ухмыляется Костя, чмокнув меня в губы. — Или всё-таки я достоин услышать те самые слова?

— Дело не в том, достоин или нет, — тоже пытаюсь ухмыльнуться, но ясно чувствую, как краска приливает к лицу. — Просто они важные...

— Понимаю. Всё равно скажи.

— А если я не уверена? — непонятно зачем спрашиваю, ведь на самом деле...

На самом деле я уже понимаю, что так чувствительно реагирую на его внезапную просьбу не потому, что не ожидала. И не потому, что тема неловкая, типа мне не хочется его отшивать...

Всё в точности до наоборот.

Забавно, что даже к первому сексу я подошла гораздо проще, чем к первому принятию своих давно назревших чувств. Тогда я на злом адреналине была, а потом было слишком приятно повторять.

А сейчас... Будет ли потом так же просто и нужно, или сложнее в разы?

— Тем более скажи, — не сразу, но не теряя уверенности, отвечает Костя. — Просто скажи. В глаза мне.

Он снова целует меня: мимолётно, в уголок губ, продолжая смотреть глаза в глаза. И это неожиданно чуть ли не самым интимным, что у нас было, кажется.

— Я люблю тебя, — полушёпотом сдаюсь.

Причём не только на словах... Сердце тут же сжимается, подтверждая их. Каждое.

Я просто озвучила давно назревшее. Оформила словами всё то, что эти два месяца происходило, что я чувствовала постоянно. И лёгкость, и