Она всегда думала, что он состоял в японской мафии. Даже в Данверсе, когда парень постоянно таскался с одной группировки в другую.

Но он не был преступником.

Дамиан Йохансен всегда был героем.

Она не ошиблась в своем выборе.

Только внутри осталась лишь горечь. Эви не испытывала ни гордости, ни смирения, узнав о его самопожертвовании.

Обида.

Отрицание.

Она все думала и думала о том, что скажет ему, когда они увидятся.

Попросит объясниться.

Потребует подробно обо всем рассказать.

И он обязательно расскажет. Ведь так?

– Почему эти дурацкие слезы… – Эви яростно стирала их с лица, но они продолжали слепить, даже когда адвокат ушел, и девушка осталась совсем одна на пороге пустого особняка.

«Нужно узнать у мистера Гринберга, где находится Дамиан. Наверняка он в курсе…»

Спустя час она была в морге.

– Это все плохой сон, – убеждала себя Эви.

Гринберг выглядел не лучше нее. Казалось, он постарел на десять лет за эти пару часов.

Мужчина был изможденным, его глаза покраснели, челюсть крепко сжималась, будто он был на грани потери контроли.

Мог вот-вот сломаться.

Прямо сейчас.

– Эвелин, я не умею утешать, не знаю, как это делать, – он раздраженно, с отчаянием провел руками по темным волосам, ероша их. – Я, черт побери, вообще не понимаю, как быть дальше. С ума схожу. Не хочу верить в то, что происходит. Кое-как разогнал журналистов.

– Спасибо, – прошептала Эви. – Но если… – у нее язык не поворачивался сказать «Дамиана убили», – Где тело?

– Он сгорел заживо во время операции. Дамиан не успел покинуть помещение. Его завели в ловушку, и он смог выполнить свою задачу, но так и не выбрался, огонь закрыл выход, – монотонно сообщил Джейсон, хотя самого выворачивало наизнанку от этих слов. Уже успел их выучить наизусть. Как иначе – все новости трещали об этом. А потом еще обратился в ФБР – получил подтверждение.

Беспрецедентное.

Сгорел заживо.

Он сгорел заживо.

Эви сжала руки в кулаки с такой силой, что ногти впились глубоко под кожу, причиняя боль.

Самой мучительной смертью…

– Не он… не верю… – отшатнулась девушка, и Гринберг придержал ее за локоть, не позволяя осесть на пол.

– Они сейчас проводят ДНК-экспертизу на опознание.

– Зачем? – равнодушно спросила она, будто они вели беседу о погоде.

– Тело почти не узнаваемо.

Эви не могла плакать.

Не могла вообще ничего чувствовать.

Внутри нее была одна звенящая тишина.

Пустота.

Будто говорили о ком-то постороннем.

Никак не о ее любимом человеке.

Не о ее смысле жизни.

Это был какой-то безликий незнакомец.

Не Дамиан.

Точно не он.

– Малыш, ты знаешь, что у меня два образования? Одно из них – следователь.

– Почему ты получил эту профессию?

– Потому что того хотел бы мой отец. Когда я переехал из Данверса, то сразу же отучился в полицейской Академии.

Эви разрывали на части противоречивые эмоции.

Часть нее твердила, что это все реальность, что он был агентом под прикрытием, что лгал обо всем, что Дамиана уже нет…

А вторая кричала, что это неправда, что он жив, что скоро вернется…

Она хотела верить последней.

– Результаты будут через пару часов.

Эви не могла находиться в этом душном коридоре, дышащем смертью.

Но заставила себя остаться.

Ради него. Ради того, чтобы убедиться в том, что они все ошибаются.

Конечно, результаты окажутся отрицательными.

Села на крошечную кушетку, обнимая себя руками. Слегка покачиваясь из стороны в сторону, словно ребенок.

Это были самые долгие часы ожидания в ее жизни.

Мистер Гринберг тоже не мог найти себе места.

Он то вскакивал со стула, измеряя небольшой коридор морга вдоль и поперек, то выходил покурить, то возвращался обратно, роняя голову на колени.

Когда в это ужасное место пришли друзья Дамиана, Эви легче не стало. Ее сейчас раздражало вообще все.

Могло спасти одно – опровержение страшных догадок лаборантами.

И она продолжала терпеливо убивать себя, ожидая приговор.

С каждой минутой туман внутри заслонял светлые мысли.

Рэт и Марк стояли мрачнее тучи, словно каменные изваяния. Они почти не разговаривали. Даже между собой.

Когда в темном коридоре появился человек в белом халате, Эви уже была на взводе.

Казалось, ее тело было готово рассыпаться на части.

Она встала на ватные ноги, подошла к мужчине. Остальные расступились.

Никто не произнес ни слова.

Глухое молчание жалило кожу.

Эви была смертельно бледной, ее пальцы обледенели, когда она протянула руку к человеку.

– Что показали результаты?

– Вероятность абсолютная. Мне жаль.

Все звуки мира застыли.

– Вы мне врете… – Эви оперлась рукой об стену, чтобы не потерять равновесие, потому что тело ее не слушалось, – Меня тошнит от этой лжи, достало, – в ярости сжала зубы, испепеляя специалиста гневным взглядом.

Ее затуманенный взгляд успел заметить проблеск вины на лице мужчины.

Мистер Гринберг пробегал глазами по бумаге раз за разом.

Девяносто девять и девять процентов вероятности. Все совпадало.

Сопоставляя со словами руководства, данными ФБР, которые он сам все просмотрел, словно одержимый…

Он потерял его.

Потерял последнее, что осталось от Нильде.

Потерял своего единственного племянника, которого учил кататься на велосипеде, с которым играл в детстве днями напролет, которого спас позже, который понимал его лучше, чем кто-либо…

Боль была такой оглушающей, что он пошатнулся.

Эви казалось, что она задыхается.

Эта атмосфера кругом… Она раздавливала.

Не в силах больше стерпеть, девушка бросилась вон из здания.

И, оказавшись на улице, почти сразу столкнулась с Кристианом.

– Господи, солнышко, ты в порядке? – он придержал ее за плечи, удержав от падения.

Эви подняла голову, вглядываясь в родное лицо. Ощутила, как ее защитная маска дает трещину, раскалываясь на осколки.

– Крис, они же ошибаются, правда? – умоляюще прошептала девушка. – Я чувствую, что Дамиан жив.

– Моя маленькая, – он обхватил щеки Эви теплыми ладонями, – Если ты так чувствуешь, то это правда. Никто не знает Дамиана так, как ты. Никто не связан с ним так, как ты. Не теряй надежду.

То, что Кристиан не сказал «знал», а обращался к нему в настоящем времени…

Именно это заставило ее расклеиться.

Потому что он понимал, как ценно ей было услышать именно эти слова сейчас.

Плечи Эви затряслись, она прижалась к нему, дрожа всем телом.

Кристиан долго гладил ее по волосам, позволяя выплакаться у себя на груди, пропитав его белую рубашку насквозь слезами.

Он держал девушку в объятиях до тех пор, пока она не выдохлась. Но даже тогда слезы не переставали катиться по ее щекам.

Она просто тихонько шмыгала носом, закрыв глаза, цепляясь за