У меня все заныло от предвкушения. Неужели…

Я все-таки немного помедлила, тогда он сам перевернулся на спину, уложил меня сверху себя, головой к члену, попкой к себе. Его дыхание первым коснулось меня, обожгло складочки. Язык неторопливо прошелся по щели вперёд и назад, закружил возле отверстия… Невыносимо нежно и сладко. Я не смогла ответить ему такими же ласками сразу и позволила себе наслаждаться… Несколько бесстыжих минут провела сверху, ерзая киской по его рту, насаживаясь на язык. Терлась, постанывая и требуя еще, когда он сосал ритмично и содрогался подо мной всем телом.

— Давай, кончи.… — попросил он.

У меня было такое чувство, словно он подо мной сейчас взорвется, пульсируя. Но ему хватило выдержки дождаться моего финала. И только потом я соизволила уделить внимание его члену, погрузив горячую, раскаленную головку в рот.

Слюны к тому моменту было много. Мне хватило нескольких скользящих движений, чтобы взять его целиком. Кончик его головки уперся в стенку горла, я несколько раз двинула головой вверх-вниз, проведя при этом языком по члену, и он выдал горячий поток спермы, зажав мою голову бедрами. Словно боялся, что я соскочу в самый последний момент.

Потом отпустил и приподнялся на кровати, всматриваясь мне в лицо.

Хотелось целоваться и ни о чем не переживать, просто лежать рядом.

Но это было слишком интимно и потом я бы пожалела.

Поэтому я потянулась к телефону и посмотрела на время, но поняла, что не успела засечь его до того, как пришёл Леднев.

— Вот черт…

— Час сорок две, — вздохнул бывший, посмотрев на свои часы. — Я пришёл во столько. Так тебе спокойнее?

Да и… нет.

— Осталось совсем немного.

— Полчаса.

— Да.

— Иди ко мне, — попросил он. — Просто хочу с тобой поспать.

— Учти, это…

— Да в курсе я, господи. Живо иди ко мне. Пожалуйста.

Даже это «пожалуйста» не прозвучало, как просьба, но я сдалась. Правда, перед этим демонстративно выставила таймер.

Уснула, едва рухнув в его объятия.

Проспала звук сигнала, выставленного на обратный отсчет.

Проснулась под настойчивое пиликанье.

Кирилл спал, как убитый, довольно похрапывая во сне.

Я полежала в темноте немного, потом легла рядом, обняв этого ненавистного, любимого и… чужого мужчину, перезапустила таймер.

Как только будильник сработал, начала тормошить Кирилла, чтобы он уходил…

Если он и понял, что кто-то схитрил, а если быть точной, мы оба, то он ничего не сказал.

И не попросил остаться.

Вот и пошел к черту!

* * *

Единственная, кто пыталась меня остановить, и помешать мне уехать, как ни странно, была моя мама...

Глава 23

Алина

Мама грациозно уселась задницей на мой чемодан и посмотрела на меня, как на идиотку:

— Глупая, ты упускаешь такого мужчину….

— Вот и стелись перед ним сама, если тебе так хочется! — разозлилась я. — А я не собираюсь быть для него… подстилкой.

— Некоторым содержанкам живется гораздо лучше жен! — заявила мама таким тоном, будто знала, о чем говорила.

Вот только она мне лгала, и аргументы у нее были паршивые!

— Что-то ты не довольствовалась ролью простой содержанки, но гордо ходила в женах моего отца. Почему тогда мне ты желаешь участь той, которая всю жизнь будет вынуждена ходить в тени?!

На эту реплику она никак не ответила, но сказала мне кое-что другое.

— Леднев оплатил все твое лечение и восстановление, — нехотя выдавила из себя мама.

От неожиданности я едва не выронила из рук сумочку, но покрепче прижала ее к себе и смахнула пальцами пот, выступивший на лбу.

Бред.

Она лжет.

Лжет же?!

Но мама смотрела уверенно и, кажется, была предельно серьезна!

— Что? На документах везде твое имя и подпись. Я думала… Думала, ты все оплатила!

— Нет. Оплатил он. Но подписывала я. Таково было его условие. Алина, у меня не было столько денег. Я бы не смогла тебе помочь! Только не с такими врачами и клиникой.

— Зато у тебя есть деньги на наряды!

— Купленные сто лет тому назад! — всплеснула она руками. — Разве ты не знаешь, что у меня гардероб на все случаи жизни?! Хватит попрекать меня тем, что я люблю. Я же не попрекаю тебя тем, какая ты сухая и… упрямая! Как твой отец! Между прочим, он влез в это дерьмо и связался не с теми людьми… тоже из чистого упрямства, потому что никого не хотел слушать! Считал себя умнее всех и был уверен, что справится. И ты сейчас идешь по его стопам. Я желаю тебе счастья.

— Вот только я не счастлива. Я страдаю. Мне больно! Я не справляюсь. Ясно?! Встань с моего чемодана! Я хочу уехать! Немедленно…

— Как знаешь… — вспыхнула она, встала и одернула узкое платье. — Но ты даже не попыталась с ним говорить. Вы оба ходите вот с такими кирпичными лицами и не разговариваете! Копаетесь в своих обидах, как садовник в навозе, а потом…

— Боже, мама, помолчи!

Я упрямо тянула чемодан за собой, а мама шла за мной, все еще в черном, потому что она решила держать траур… полгода.

Шла за мной и каркала, каркала…

Вот надоедливая!

— Так и проживете всю жизнь, промучавшись!

— Ничего уже не сделать!

— Ничего нельзя сделать только в одном случае… Когда над тобой легла могильная плита. И потом, тот, кто останется в живых первым, будет приходить и лить слезы на могиле, сожалея о том, что даже не попытался… Ты только вдумайся! — вцепилась она в меня.

— Я думала. Много думала… И хотела, чтобы все было иначе. Но желания одного человека мало. Слишком мало… Если ты меня хоть капельку любишь, то проводишь и пожелаешь счастливого пути. Пожалуйста…

— Ты бросаешь меня совсем одну.

— У тебя есть чудесная квартирка, классный гардероб и куча нескучных подружек. Заведешь себе двух шпицев и присмотришь какого-нибудь богатенького старичка, которому нужна секси-вдовушка… Разве не такой план ты советовала одной из своих подружек, когда она горевала об утрате? — рассмеялась я, но было грустно.

Несмотря ни на что.

У моей мамы свои представления о любви, у меня — свои.

Мы — разные, но все-таки она меня обняла на прощание и пожелала счастливого пути.

— Устроишься на новом месте, звони. Я буду ждать. И обязательно приеду в гости… Ты же без меня не разберешься, в какой салон лучше сходить, пойдешь в тот, что возле дома, потому что он ближе, и это главная ошибка… — забеспокоилась она.

Все-таки мне