А мне все прочитай, все изучи и внимательно вникни в условия предстоящей, как я это называл, сделки. И не просто сделки, соглашения, которое было… Да кто его знает, как назвать, каким оно было!

Я искренне недоумевал, почему не мог успокоиться. Почему меня так трепало, и вообще с утра даже руки тряслись?! У меня не было подобного даже перед самой первой самостоятельной операцией!

Да что уж, я шел на нее как на праздник! Столько лет работы, столько труда было вложено в тот момент. Тот самый, который я запомнил на всю жизнь как день моего личного триумфа.

Потому что путь в операционную не был простым. Напротив, я, как никто, понимал Оксану и то, что она мне рассказала перед тем, как я ее поцеловал. И потом еще не мог оторваться.

В итоге остаток прогулки у нас прошел под лозунгом: «Снимите номер!» Не будь мы на открытом воздухе и в куче одежды, я даже боялся представить, чем бы это все закончилось. Точнее, где и в какой позе. Во множестве поз.

Да чтобы я хоть раз столько целовал женщину, да еще и с подобным удовольствием! Я едва не сожрал строптивицу! Хотя куда делась наглая и взбалмошная деревенщина?

Скорее, в моих руках оказалась молодая и явно неопытная манкая особа. Особа, от которой срывало крышу напрочь. Шикарная женщина под знаком чувственности, сексуальности и просто сумасшедшей завораживающей энергетики!

Я чуть губы не стер! Нам обоим. Потому что рот словно присосался к этим пухлым губкам, так мило раскрасневшимся от моих посягательств.

Хотя раньше я вообще целоваться не любил. Не понимал, какой в этом кайф, когда можно сразу перейти к самому вкусному? К чему эти аперитивы?

И только сейчас дошло, что дело не в порядке подачи, а в самом блюде. Потому что я хотел целовать именно ее. Именно эту удивительную вздорную девчонку, которую мечтал одеть в паранджу и закрыть ото всего мира!

— Ты вообще тут, друг? Или совсем чувства из колеи выбили? Тебе уже вот-вот на финальный осмотр, — вернул меня к действительности Рома.

— Да тут я! И хватит уже про какие-то чувства. Не понимаю, о чем ты.

— Все-то ты понимаешь. Дурачка не включай! Вон, какой хмурый и вредный. Ну, влюбился, с кем не бывает? Наверное, вы с Демой пили из одной бутылки, или ты на его стуле посидел. Я даже завидую тебе, — ухмыляясь, заявил этот наглец.

— Чему завидуешь? — недовольно буркнул я, желая лишь одного, чтобы он замолчал.

— Ну, теперь ваша жизнь наполнена неповторимыми эмоциями и особенным сексом. Ну, у тебя будет наполнена, если ты тупить не станешь.

Спорить с ним или доказывать что-то я не стал. Тем более, за мной пришла медсестра, чтобы позвать на тот самый финальный осмотр.

Резко вдохнул, задерживая воздух. Все же, я не видел Оксану с той самой встречи, полной поцелуев. Я тогда отвез девушку к ней домой и, не понимая, что с этим всем делать, взял обет молчания.

Возможно, это некрасиво, но навешивать на нее обещания без какого-либо решения я не хотел. Я мужик, а не истеричная баба, что сегодня одно, а завтра другое.

Именно поэтому я должен был определиться, но пока с этим было туго. Зато, когда я посмотрел в холодное прекрасное лицо, то сразу понял, что она-то все для себя решила. И за меня заодно.

В моей голове так и звучало, что поматросил и бросил. Ну, извините, придется подождать! Не каждый день меня такие эмоции разрывали!

Если бы можно было убивать взглядом, то она бы это сделала. Если бы можно было вырвать кадык и скормить его кошкам, то тоже. Но я держался.

Прислушивался, решался, думал. Самое большое разочарование в этой ситуации заключалось в том, что впереди маячила операция, а я совершенно не желал ее сейчас проводить.

Впервые в жизни медицина мне помахала ручкой со средним пальцем. Это было весьма неприятно, очень странно и ново. Но я не чувствовал в себе прежней уверенности, неизменно сопровождавшей меня на протяжении всего времени.

С той самой первой операции я еще ни разу не входил в оперблок с сомнением. Я считал эту свою черту суперсилой, что и привела меня к успеху, и сейчас все это было под большой угрозой.

— Давайте посмотрим последние анализы, — сухо сказал я.

Оксана поджала губы, совершенно не понимая истинной причины моего настроения. Нет, конечно, она тоже была замешана, но в данную минуту я думал только о том, что не имею права резать человека в таком состоянии.

Тщетно я искал причины, за что можно зацепиться. Тщетно я хотел увидеть хоть одну зацепку! Ну, хоть один корявый показатель! Нет же, Оксана была здорова как бык. Даже прицепиться не к чему.

Надо было решаться. И нет, до отношений с девушкой, вернее до моего мнения относительно этого, очередь не дошла. Сейчас на повестке дня горело совсем иное направление. И я это сделал. Глядя на бумаги, скупо сообщил:

— Боюсь, что все нужно отменить. Я не готов оперировать.

Глава 27. Оксана

Ах, ты, гад паршивый! Ах, ты, негодяй! Поматросил и бросил после поцелуев, а теперь и это? Ну, я тебе… Кошки и голуби покажутся легкой пробежкой по сравнению с тем, что я с тобой сделаю!

— Ма-а-а-ам! — завопила я, вваливаясь в дом с глазами на мокром месте.

В одной руке у меня была сумка с вещами, а в другой — три с половиной килограмма мороженого. Каждый страдает, как умеет. Или как фигура позволяет.

Мне моя позволяла все это и даже наехать на собственную мать. Это все она со своими предложениями по соблазнению. Если бы не это, я бы не надеялась!

Мать вышла из кухни в переднике, вытирая руки о полотенце. Опытным взглядом оценила степень моего состояния и зацокала языком. Потом спокойно подошла, обняла и мягко выдрала пакеты из моих рук.

Меня, наконец-то, прорвало, и я зарыдала белугой. Вот же гад! Мало того, что он кинул меня как женщину, так еще и как пациентку! Бросил за сутки до долгожданной операции.

Зачем тогда все это было? Ну, не хочешь меня как женщину, так хотя бы дело сделай! Подари мне нос, здоровые проходы