Колька появляется через минуту после того, как дружные соседки исчезают каждая за своим забором.

Останавливается около меня на велосипеде и убирает отросшую челку с лица.

— Идем или передумала?

— Не передумала, — заявляю решительно, поднимаясь со скамьи.

Наверное, было бы разумнее дождаться обещанных Антоном кроссовок, а только затем отправиться на сопку, но я уже не могу мучиться неизвестностью. Мне нужно знать, что происходит в наших с Рафаэлем отношениях уже сейчас, потому что, когда я набрала его пару часов назад, он не взял трубку и не перезвонил.

— Тебя не потеряют? — заглядывая во двор, спрашивает Колька.

Я пожимаю плечами, потому что не подумала, что нужно у кого-то отпрашиваться. Да и зачем? Мы же ненадолго. Сопка — вот, рукой подать. Пятнадцать минут туда, пятнадцать — обратно.

— Идем, — говорю, выходя на дорогу.

Колька катится на велосипеде рядом. На нем все те же драные трико, кеды и футболка с надписью «Ваше Превосходительство».

Доходим так до угла улицы и, повернув направо, в узкий проход между двумя рядом стоящими деревянными заборами, сталкиваемся с женщиной. Невысокой полноватой старушкой с большой клетчатой сумкой в руке.

— Здрасте, — роняет Колька и, вжав голову в плечи, быстро юркает мимо нее.

— Здравствуй, Коленька, — улыбается она, провожая его взглядом.

— Добрый вечер, — тоже здороваюсь.

— Добрый — добрый, — отвечает женщина негромко.

Доходим с ним до конца забора и оказываемся на поляне, на другом конце которой бежит мелкая речушка.

— Знаешь, кто это? — оглядываясь, шепотом спрашивает Колька.

— Нет. Кто?

— Колдунья!

Я не сдерживаю смеха. Как объяснить пацану, что никаких колдуний и ведьм не существует? Что все эти мистические утверждения идут от невежества.

— Ты, наверное, и в Деда Мороза веришь?

— При чем здесь Дед Мороз?! Наша бабка Валентина самая настоящая ведьма!

— Коль, ты наговариваешь на бедную старушку.

Я ее совсем не знаю, но на первый взгляд она показалась мне приятной и очень доброй.

— Она оборотень! — сделав страшные глаза, шепчет он, — Видишь, в косынке ходит?

— Ну?..

Катя велосипед по тропке через полянку, Колька говорит все тише и тише.

— Пару лет назад по Бодунам ночами стала бегать огромная черная свинья.

— У Антоныча сбежала?

— Блин, Васька, не перебивай, а! — нервничает пацан, заметив мою скептичную улыбку.

— Прости.

— Так вот... — снова озирается, — Та свинья по чужим хозяйствам бегала и пила кровь молодых животных.

— Жуть какая! — ахаю, невольно поежившись, — А зачем?

— Откуда мне знать?!

— Что было дальше?

— Мужики стали на нее охотиться...

— Антоныч?..

— Не перебивай! — цедит Колька сквозь зубы, — Охотились целый месяц, пока не поймали ее в сети.

— Мать честная!

— Да! Хотели зарезать ее, но она, падла, сильная и ловкая оказалась!

— Бабка Валентина? — прижимаю ладонь ко рту.

— Да, заткнешься ты или нет?..

— Молчу...

— Говорят, семеро ее держали, но она все равно вырвалась. Один мужик успел только ухо ее отрезать.

— Господи!..

— Да-а-а!.. Рассказывают, она человеческим голосом орала. А на следующее утро нашу бабку Валентину с повязкой на голове увидали, — заканчивает Колька, — Вот так!

— Какие страсти! Коль, а почему ее из ружья не застрелили? Антоныч же охотник.

— Откуда мне знать? — застыв, снова оглядывается, словно та самая одноухая свинья за нами следом бежит, — Как думаешь, что она в сумке несла?

— Не знаю. Может, ромашек нарвала?..

— А может, — подается ко мне и шепчет на ухо, — Черепа с кладбища?

От зловещих ноток в голосе Кольки мои волосы встают дыбом. По телу проходит нерная дрожь.

— Тут где-то кладбище рядом?

— Да, вон там, — показывает рукой, — Под сопкой.

Господь милосердный — причитаю мысленно словами Людмилы. Что-то так домой захотелось!.. Василий, наверное, уже потерял меня.

— Ну, вот, — говорит его Превосходительство, останавливаясь на берегу речки, через которую переброшен хлипкий деревянный мостик.

Настолько ненадежный на вид, что я боюсь его так же сильно, как бабку — оборотня и ее сумку с черепами.

— Он выдержит? — спрашиваю, толкая ногой старую дощечку.

— Я по нему по двадцать раз каждый день на велике езжу. Выдерживает.

Врет, конечно, но я настроена решительно. В моих правилах доводить задуманное до конца, с какими бы трудностями и страхами не пришлось столкнуться. Я очень — очень смелая.

— Иди вперед, — подталкиваю Кольку на мостик без парапета.

Он бросает велосипед в высокую траву и, ловко балансируя на переходе шириной в три доски, быстро перебегает на другой берег.

— Давай, теперь ты! — кричит оттуда, махая рукой.

Я ступаю на мосток, делаю два шага и замираю.

— Иди, Вась, не смотри под ноги! — наставляет он.

— Он шатается!

— И? Речка по колено, — хохочет он, — Можешь ее вброд перейти!

Его слова успокаивают. Резко выдохнув два раза, я бросаюсь вперед, и уже через секунду оказываюсь на противоположном берегу.

Отдышавшись, иду за Колькой, прыгая с кочки на кочку к подножию сопки. Ноги устают задолго до того, как мы до нее добираемся. Дыхание сбивается.

— Нам сейчас, главное, деда Игната тут не встретить, — оглядывается на меня пацан.

— Тот, у кого яблоки вкусные?

— Ага...

— Он тоже сюда за интеренетом ходит? — спрашиваю, начиная подниматься в горку.

— Кто?.. Михалыч?.. — усмехается он, — У него, поди, даже телефона нет, — Поговаривают он ходит сюда, чтобы смотреть на Бублино, которая как раз за этой сопкой. Это его родная деревня.

— Почему он там не живет?

— Живет. Он туда на зиму перебирается. А в Бодунах только летом, потому что здесь у него яблоки вкуснее.

— А-а-а...

Останавливаюсь и скидываю тапку с правой ступни, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

— Черт!.. — выругиваюсь под нос.

С внутренней стороны у основания большого пальца алеет болезненное пятно.

— Натерла?

— Ага...

Смотрю вверх, а затем назад. Осталось всего чуть — чуть. Мое душевное спокойствие стоит этой мозоли, верно?..

Глава 21

Василина

— Сможешь идти? — хмурится Колька, склоняясь над моей ступней, — Вроде небольшая мозоль.

Я присаживаюсь на плоский камень и издаю мучительный стон. Мне сложно переносить боль. Я очень чувствительная, но сила духа и жажда знать правду все равно перевешивают. Я поднимусь на эту сопку, чего бы мне это не стоило.

— Я дойду, — смотрю наверх, — Я справлюсь.

— Может, подорожник приложить?

— Не надо, — отказываюсь сразу.

Я протягиваю руку, и Колька помогает мне подняться. Затем осторожно сую ногу в тапку и шагаю дальше.

— Подорожник, он от всех ран помогает.

— Мне нужны антисептик и пластырь, Коля, — проговариваю тихо, — Вряд ли подорожник сможет их заменить.

— Ну... как знаешь, — ведет плечом, — Твоя нога.

Продвижение вперед, в виду болезненности