— Наконец-то потрахалась с Нико в туалете? — Я с любопытством хмурю брови, поскольку она пропала минимум минут на тридцать.

— Хотелось бы. — Моя коллега презрительно фыркает и закатывает глаза. — Этот мужчина мной совершенно не интересуется. Зато я посидела на коленях у Санты и могу сказать тебе... это полный кайф. Такому можно засунуть свой леденец в мой дымоход в любое время.

Я с трудом сдерживаю смех, когда она преувеличенно обмахивается веером и выдыхает.

— Санта? Горячий? — скептически спрашиваю я.

— Безумно горячий. Он, конечно, немного постарше, ему где-то за сорок, но это точно не тот толстый старик, который, по мнению маленьких головастиков, оставляет им подарки под елкой. Я была в двух секундах от того, чтобы сказать ему, что на Рождество хочу только его, прежде чем его эльф сфотографировал нас.

— Удивительно, что не сказала, — смеюсь я. — Обычно ты совсем не фильтруешь то, что говоришь.

— У меня не было времени. Там выстроились все обладательницы вагин в «Ван Корп» в ожидании своей очереди.

Я даже не удивилась, услышав про Санту. Это не постоянный атрибут здешних вечеринок, но компания наняла его несколько лет назад, когда я только начала работать здесь. Тот Санта определенно не был красавцем, и я, конечно же, не сидела у него на коленях и не фотографировалась с ним. У Альмы отличный вкус в выборе мужчин, и, хотя любопытство сгубило кошку, я слишком заинтригована, чтобы не проверить, что там происходит.

— Похоже, теперь моя очередь. — Убрав салфетку с колен на пустую тарелку, я встаю со стула и поправляю платье, благодарная за то, что утягивающее белье не сползло. — Пойдешь со мной, чтобы я не стояла в очереди одна?

Альма кивает и залпом выпивает свой напиток, как будто это просто сок, без лишних слов хватая меня под руку.

Давайте посмотрим на этого якобы сексуального Санту.

Может, он принесет мне что-нибудь вкусненькое на Рождество.

* * *

Альма была права. В очереди одни женщины: некоторые из них одинокие, другие явно состоят в отношениях или замужем.

— Думаешь, у него случится сердечный приступ, если я попрошу секс-машину или нескольких сладких мальчиков в масках? — хихикаю я, замечая, что моя очередь уже почти подошла.

— Сомневаюсь, — фыркает Альма, качая головой. — Уверена, он слышал всякое.

— А ты что попросила?

— Пони. — Злобная ухмылка расплывается по ее полным, накрашенным бордовой помадой губам.

Из моего горла вырывается неистовый хохот, и несколько человек поворачивают головы в нашу сторону.

— Ты не могла этого сделать.

— Но сделала. — Она хитро кивает. — А когда он спросил, нужны ли мне в придачу уроки верховой езды, я ответила, что профессионал в седле.

Собираюсь уже спросить, что Санта ответил на это дерзкое заявление, когда эльфийка, охраняющая вход, кричит: «Следующий!». Женщина в начале очереди (кажется, Шерил из отдела рекламы), передает бокал шампанского своей подруге и с большим энтузиазмом шагает по лестнице.

Мы стоим там еще минут десять, наблюдая за людьми и болтая, пока наконец не наступает моя очередь. Эльфийка натягивает усталую улыбку (бедняжка, наверное, очень хочет домой), когда я протискиваюсь мимо и провожу рукой по своим волнистым волосам. Меня приводит в восхищение, насколько просторно внутри этой маленькой хижины. Оформленная как мастерская Санты, с рабочими столами и игрушечными автоматами на заднем плане, она создает иллюзию чего-то волшебного и грандиозного, кажущегося бесконечным. Здесь несколько рождественских елок, стопки завернутых подарков, огромные леденцы и большие пряничные человечки, свисающие с потолка. Пуансеттии2, гирлянды, огни — все, что только можно себе представить.

И в момент, когда я его вижу, все мысли о «якобы сексуальном» тут же улетучиваются. Даже с накладной бородой ясно, что этот мужчина — не традиционный Санта. Он не выглядит пожилым или очаровательно полным, и лицо у него далеко не веселое. Ледяные голубые глаза пронзают меня при каждом шаге, и если бы я не понимала, что к чему, то решила бы, что на его губах играет усмешка. Я задерживаю дыхание и останавливаюсь прямо перед ним у подиума, не в силах пошевелиться.

— Не стесняйся, — шепчет он, и его хрипловатый баритон пробирает до самого центра у меня между ног. — Будь хорошей девочкой и садись на колени к Санте.

Сочетание обращения «хорошая девочка» и того, как он похлопывает по колену, мгновенно запускуют рой бабочек в моем животе.

Похоже, у меня кинк на похвалу?

О, да. Еще какой.

Возникает и еще одна пульсация — та, что не принадлежит мышце, трепещущей за моими ребрами. Глубоко вздохнув, я поднимаюсь по трем ступенькам и сажусь. Стоит добавить, что его фигура, твердая как скала, пробуждает в воображении образы покрытого потом тела, интенсивных тренировок и стонов, по которым можно предсказать, какие звуки он будет издавать в постели.

— И как тебя зовут, сладкая? — спрашивает он, смело скользя своими голубыми глазами по всему моему телу.

В отличие от Джареда, его взгляд очень приятен и слишком ощутим. Кажется, что лазер прослеживает каждую впадину и выпуклость.

Обжигает кожу.

Воспламеняет кровь.

А рука, обнимающая меня?

О ней лучше вообще не начинать...

Стоит нашим взглядам пересечься, губы Санты изгибаются, словно он точно знает, что делает со мной. И пока внутри я изо всех сил пытаюсь не превратиться в лужицу, снаружи я спокойна как удав.

— А разве ты не знаешь? — Я игриво наклоняю голову. — В смысле, настоящий Санта должен знать, верно?

Его улыбка превращается в настоящий волчий оскал, когда он манит меня ближе взмахом двух длинных пальцев. Двух пальцев, о которых мне не следует даже думать что-то непристойное. Я без колебаний подчиняюсь и наклоняюсь. По моему позвоночнику пробегает возбуждающая дрожь, словно по ксилофону, когда он заправляет мои волосы за ухо и прижимается к нему губами. Синтетические волокна бороды щекочут, когда он шепчет:

— У меня есть маленький секрет... Я не настоящий Санта. Меня зовут Ник. Ник Кросс.

Он похож на Ника...

— Ну, а где же он тогда, Ник? Мне сказали, что я встречусь с Сантой.

Откинувшись назад, он равнодушно пожимает плечами и крутит пальцем в воздухе, слегка сжимая руку, которой обнимает меня.

— Он сегодня немного занят. Сегодня же сочельник, помнишь? Он путешествует по миру и развозит подарки хорошим мальчикам и девочкам.

— А, понятно. Так он отправил тебя к взрослым, потому что мы все в списке непослушных, — уклончиво отвечаю я, безуспешно пытаясь не улыбаться и не замечать, что на нем нет традиционных перчаток Санты и как восхитительно выступают вены на его руках.

— Что-то вроде того, — кивает он. —