Вверх-вниз, вверх-вниз. Просто качай пресс, Алина!

Последние пятнадцать минут перед звонком мы играем в баскетбол. Сначала парни. Я совсем не удивлена, что Гроз – профи в баскетболе. Кажется, этот парень умеет абсолютно все.

Когда матч заканчивается, Жанна подбегает к Егору. Он приобнимает ее за талию, не сводя глаз с меня. И надо бы мне отвернуться, но я не могу.

Это даже хорошо, что он делает мне больно. Пусть. Этим он сам поможет наконец-то выкинуть себя из моей головы.

Егор что-то говорит Жанне, зависнув в сантиметре от ее губ, после чего уходит вместе с ребятами из зала, больше не взглянув на меня. Мы выходим играть. Физрук сам делит нас на команды, и Таня оказывается в противоположной.

Можно сказать, что в сегодняшней игре я не участвую. Лишь старательно уклоняюсь от мяча, который с подачи Жанны или Маши все время норовит попасть мне в голову.

Наконец раздается долгожданный свисток, и мы идем в раздевалку. Сорвав с себя футболку, вытираю взмокшее лицо и шею. Ко мне кто-то подходит сзади и, схватив за локоть, резко дергает. Я разворачиваюсь.

– Ты не выйдешь отсюда, пока не объяснишь мне, что у тебя с моим Егором! – шипит Жанна мне в лицо.

Не удержавшись, я роняю смешок.

С моим. Она из ума, что ли, выжила? Егор никогда не будет чьим-то. Он, блин, свой собственный.

– Тебе смешно? – рычит Жанна.

К нам подскакивает Таня.

– Девочки, не надо! – ее голос дрожит. – Что вы прицепились к Алине, а? Оставьте нас уже в покое!

– Тебя никто пока не трогает, Борисова, – вклинивается Милана. – Не лезь. Дай Жанне со Столяровой поговорить.

Сестры Харитоновы отпихивают Таню от меня и силой усаживают на лавку. А я зачем-то судорожно пытаюсь вспомнить, участвовала когда-нибудь в драке или нет. Нет, не участвовала. С сожалением думаю о том, что выбрала в детстве гимнастику, а не айкидо, о котором так мечтал папа.

– Между мной и Егором ничего нет, – говорю я как можно спокойнее. Беру из шкафчика сухую футболку и пытаюсь надеть, но Жанна вырывает ее из моих рук и швыряет на пол.

– А все выглядит совершенно иначе! – восклицает она. – Давай, показывай вашу переписку! – требовательно протягивает руку.

– Что-о?.. – Я вновь готова прыснуть от смеха. Это уже перебор. – Отстань и дай мне одеться.

Наклоняюсь, чтобы поднять футболку с пола, но получаю тычок в грудь.

– Переписку, – медленно, чуть ли не по слогам, повторяет Жанна. – Вы же общались насчет проекта. Я хочу почитать.

Одна из близняшек хватает мой рюкзак и передает Жанне:

– Возьми сама, и все.

Но Жанна, похоже, побаивается залезать в мой рюкзак, поэтому швыряет его мне. Я едва успеваю поймать.

– Дай телефон! – напирает она.

– А у меня его нет, – ядовито цежу сквозь зубы, закипая от злости.

– И где же он?

– Егор забрал. На прошлом уроке. Иди и сама спроси его, зачем он это сделал. Если он, конечно, станет перед тобой отчитываться, – добавляю с вызовом.

И через секунду, когда смысл этих слов наконец доходит до Жанны, она бросается на меня. Схватив за волосы, резко дергает. В шее раздается неприятный хруст. Рюкзак вываливается из моих рук. Я хватаю Жанну за плечи, впиваясь ногтями в кожу. Она взвизгивает, но мои волосы не выпускает. Тогда я пинаю ее по ногам. Жанна заваливается назад, падает, и я лечу вслед за ней. Мне прилетает кулаком в скулу. Голову пронзает вспышка боли, из глаз брызгают слезы. Сознание плывет.

Словно через вату доносятся крики девчонок, визг Тани… Слышу, как дважды хлопает дверь раздевалки. А потом эта дрянь наконец отпускает мои волосы, и кто-то поднимает меня с пола. Открыв глаза, вижу Купидонова и хоккеистов. И всех остальных парней. Многие из них открыто пялятся на мою грудь в спортивном топе.

Обнимаю себя за плечи, пытаясь прикрыться. В голове гудит. Я почти не разбираю голосов и не вслушиваюсь в то, что они все говорят, потому что рядом Егор. Это он меня поднял. Его плотно сжатые челюсти – единственный признак того, что он чертовски зол.

Он молча хватает мою футболку и сует мне в руки. Потом идет к выходу из раздевалки, раздраженно рявкнув на остальных:

– Свалили все отсюда!

Парни выходят один за другим. Жанна бежит следом за Егором, и я слышу, как она жалуется ему в коридоре:

– Она на меня набросилась! Ненормальная просто!

Да господи!..

Егор отвечает не сразу. Но то, что он говорит Жанне, вводит меня в ступор.

– Ты переоделась? Тогда пойдем.

И они, видимо, уходят вместе.

– Весь класс подтвердит, что это ты виновата в драке, – говорит мне Милана. – Борисову я в расчет не беру, ее слова ничего не будут значить. Но ты ведь и так против меня не попрешь, верно? – Она переводит надменный взгляд на Таню. Таня молчит. – В общем, не советую тебе жаловаться, Столярова.

Поправляя свои белокурые волосы перед зеркалом, Милана больше на меня не смотрит. Ее тон становится скучающим:

– Надо же, только пришла, а уже успела всем встать поперек горла, – с этими словами она выходит из раздевалки в сопровождении своей свиты.

Когда мы с Таней остаемся одни, я даю волю слезам. И плачу я не из-за боли в скуле или почти выдранных волос. Нет. Я плачу из-за Егора.

Когда слезы высыхают, Таня, которая все это время безмолвно гладила меня по спине, произносит:

– Я предлагаю и дальше развивать тему «У Алины есть парень». Может, они тогда все-таки отстанут, а?

Но парня у меня нет. И я не хочу, чтобы он был. Ничего не хочу. Хочется зарыться головой в песок: отключить телефон, закрыться в комнате, вернуться на домашнее обучение. Но тогда мне придется объясняться с отцом. И рассказать о появлении Гроза в моей жизни. Папа и так много переживал из-за меня в последнее время, и я ни за что больше не втяну его в свои проблемы. К тому же прятаться – это не выход.

Одевшись, мы выходим с Таней из раздевалки. И тут я вспоминаю про телефон. Похоже, придется достать Коршунова из черного списка