* * *

Когда Валентина вышла из машины, смогла вздохнуть полной грудью. Рядом с Петром ей с трудом удавалось сдерживать свои эмоции, она задыхалась от гнева, боли и обиды. От полученных от Влада документов, за которыми она утром заехала в свой офис, ей стало противно до одурения. Она специально села на заднее сиденье, чтобы Петр не увидел, что именно она изучает. А там было очень интересно.

Действительно, в паспорте, который Петр представил в ЗАГС, значилась фамилия ЗарЕцкий, хотя по остальным документам он был ЗарАцким, который оказался женатым на Елизавете Поповой, младше ее на восемь лет, и у них был сын Богдан, которому исполнилось шесть лет. Брак оставался не расторгнутым, Лиза нигде не работала. И мать никогда не страдала астмой.

Согласно выпискам со счетов, за душой Петра не было ни копейки, хотя его зарплата после его назначения начальником отдела, была довольно значительной для их региона. Все деньги он отдавал маме и жене с ребенком. Никакого имущества, кроме старой машины, на нем не числилось, двухкомнатная квартира принадлежала матери.

Но ее добила чугунной плитой последняя информацию о новом увлечении Петра Оксаной, дочерью Тихомирова. Ребятам из детективного бюро удалось даже записать разговоры между ними, где Петр обещает развестись с Валентиной и жениться на Оксане, если она замолвит слово перед отцом.

Ей стало так больно, сердце снова отказывалось стучать, воздух застрял на губах, не проходя глубже. Она уже была морально готова, что у Петра есть другая женщина с ребенком, но то, что он «присматривает» себе очередную жертву, просто размазало ее по остаткам когда-то счастливой жизни с этим подлецом. Ей так захотелось наброситься на него с кулаками, вцепиться ногтями в лицо, разбить все вокруг себя, но сдержала себя в руках, даже смогла сделать вдох и улыбнуться ему. И мысль, что она все правильно сделает с ним, была правильной. Она посмеется над ним на последок. От души посмеется. К дому Дарьи она подъезжала со спокойным лицом, хотя в груди билось желание уничтожить Петра.

Пока Петр осматривал дом и представлял из себя нового хозяина, Валентина передала Дарье полученные от Влада документы, которые подруга успела вернуть в машину до их возвращения. Потом Дарья на «отлично» отыграла роль продавца, обиженной женщины. Валентина видела, как лицо Петра перекосило, когда подруга заявила, что будет заключать договор только с ней и всячески унижая его. Он еле сдерживался, чтобы не ответить Дарье, когда та в нецензурных выражениях поливала всех мужчин.

Когда они ехали домой, она в зеркале видела мыслительный процесс Петра. На его лице явно читалось желание скорейшего воцарения в этом великолепном доме. Ехать в квартиру ей не хотелось. Там все напоминало о той счастливой жизни, в которой она жила в розовых очках, ничего не замечая вокруг себя, купаясь в заботе и нежности своего немужа. Боль снова вернулась в сердце, сжимая его холодной рукой.

Она позвонила Владу, который приехал к ней в офис и они еще долго обсуждали полученную информацию и как использовать ее. Вечером он подвез до дому, они простились, как старые друзья, которые уже давно перешли на «ты».

— Не волнуйся, Валюша, я всегда буду рядом. Ничего не бойся, в обиду тебя этому упырю двуличному не дам, — Влад пожал ей руку, помогая выйти из машины. — Главное, постарайся не выдать себя раньше времени.

Глава 10

В пятницу секретарь сообщила Валентине, что ее хочет увидеть какой-то мужчина.

— Пусть заходит, — ответила Валентина и тут же пожалела, так как на пороге появился Станислав. Когда-то первый красавец курса и института, выглядел сегодня каким-то потерянным.

— Почему без спутницы? — слова сами собой вырвались из ее рта.

— Я пришел к тебе поговорить, — мужчина смотрел на нее с каким-то побитым видом, проходя в кабинет.

— Надо ли? По-моему тогда все было сказано. Я тебе не нужна, к тебе не лезла. Семнадцать лет ты обо мне не вспоминал. Сейчас что-то изменилось? — Валентина не собиралась предлагать ему засиживаться, но он сам подошел к столу для посетителей, выдвинул кресло и сел прямо перед ней, глядя прямо в глаза.

Он также с интересом отметил изменения в имидже и ему это нравилось. Очень нравилось.

— Да, изменилось. Я долго думал о нас, наших отношениях и о том, что ты потеряла нашего ребенка.

— Он тебе не был нужен.

Станислав склонил голову, сцепил пальцы рук в замок до белых костяшек.

— Прости меня за все. Я был дураком, был молод и испугался, когда мне твоя подруга сообщила о беременности. Я был не готов. Да и родители мои тогда рассматривали брак только со Стефанией.

— И что помешало вашему счастью? — Валентина старалась держать себя в руках, натянув на лицо маску спокойствия.

— Ничего. Я не любил ее. После тебя я так и не смог никого полюбить. Не надо на меня так смотреть. Я тоже не сам сразу понял, что то, что было между нами и была самая настоящая любовь. Только ты единственная была искренней со мной, в своих чувствах. Только я все сам просрал.

— Зачем сейчас пришел сюда?

— Я хотел бы начать все заново, я даже простил тебя, что ты убила нашего ребенка, — он снова уставился на нее не мигающим взглядом.

— Спасибо за милость, но я не нуждаюсь в твоем прощении. Я сама каждый раз проклинаю себя, за то, что тогда поддалась этой слабости. Я наказала себя, очень жестоко, ты больнее мне уже не сделаешь. Мне казалось, что это был единственный выход на тот момент. Если бы я могла, все вернула бы обратно и родила дочку или сына. Теперь у меня не будет детей. Никогда. — Она увидела, как он вздрогнул всем телом. Она сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, потом продолжила: — И что значит — заново? Опять будем ходить за руку, говорить друг другу милые нежности, а потом ты пройдешь мимо меня с презрительным лицом, обнимая очередную Стефанию?

— Нет, не так! — слишком быстро ответил Станислав. — Ты не так поняла.

— Станислав, давай ты сейчас выйдешь из моего кабинета и мы больше никогда не встретимся. Ты слишком больно сделал мне, поэтому ни о каком «заново и счастливо» речи быт не может.

— Но я хотел бы…, - начал Станислав.

— Если ты сейчас не уйдешь, я вызову охрану.

Валентина уже еле сдерживалась. Почему