— Яр… Марат… — шепчет, — это вы…

— Мы здесь, девочка… всё хорошо, — глажу её по голове, пытаясь придумать хоть одну причину, чтобы прямо здесь не забить насильника до смерти.

— Сука! — рычит Марат, ломая старпёру ребра.

Тот стонет, закрывается руками. На асфальте остаются следы крови. А я слышу хруст костей. Испытываю садистское удовольствие от этих звуков.

— Стой! — вскрикивает Карина, — Марат, ты убьешь его!

— И что? — Акаев замирает, — он пытался взять тебя силой!

— Он того не стоит… — шепчет Карри, даже не глядя на своего горе-бывшего, — не стоит портить себе жизнь и марать руки.

— Вот тут ты ошибаешься. Марат! — передаю напуганную девочку другу, закатываю рукава и иду к насильнику.

Внутри нет ничего. Ни эмоций, ни сострадания. Пусто! Препод харкает кровью.

— Повезло тебе, утырок, — выплевываю, присаживаюсь и с силой хватаю ублюдка за волосы, — если бы она попросила, он бы убил.

— Не надо… прошу… — хрипит он.

— Жалкое зрелище. Ты не мужик. Подобие.

Ударяю его мордой об асфальт. Нависаю сверху и ботинком наступаю на горло.

— Значит так, бывший. Сегодня она сохранила тебе жизнь.

Слегка давлю. Утырок начинает задыхаться. Бьет своими лапками по асфальту.

— Но, если ещё хоть раз Карина пожалуется на твоё навязчивое внимание к ней… Или ты вдруг станешь строгим преподом, пытающимся завалить её экзамен… Или вдруг захочешь неформально пообщаться…

— Не… не надо… прошуууууу… я ннеее… будуууууу....

Но мне похуй. Внутри просыпается хищник.

— Мы узнаем об этом, — давлю сильнее, — и выпотрошим тебя, как куропатку. Я понятно объяснил?

— Дддаааа…

— Отлично. Тогда пока живи. Но помни, что мы наблюдаем за тобой, Юрик.

Иду к машине. Мне стоило огромных усилий просто не размозжить его жалкую черепушку. Но Карина этого не хочет. Значит, хищник подчинится.

— Ну как ты? — спрашиваю её, когда мы подходим к внедорожнику.

Открываю заднюю дверь, Марат сажает Карри на сиденье. Она вся дрожит.

— Бедняжка, — Акаев качает головой, — нужно было убить утырка.

— Не нужно убийств… — она всхлипывает, — давайте уедем отсюда. Подальше.

— Как скажешь, — касаюсь её щеки, но девушка машинально дёргается.

Сука! Зверь внутри рвётся наружу. Цепи вот-вот треснут. Так что сажусь за руль и даю по газам.

То и дело поглядываю на Карину в зеркало. Она задумчиво смотрит в окно. Марат выглядит совсем разбитым. Да и мне не лучше. Это наша вина. Не нужно было вообще отпускать её одну.

— Прости, перчинка, — вздыхает друг, — не уберегли тебя. Он точно ничего не сделал?

— Нет, — тихо говорит, — спасибо вам.

Всхлипывает. Её подбородок дрожит. Карри закрывает лицо руками. Безумно хочу обнять и успокоить. Увезти так далеко, чтобы она забыла всю боль, через которую прошла. Чувствую острую потребность всегда её защищать.

— Он озверел, когда увидел фото… у Антонова вчера… в общем… — еле держится, чтобы не заплакать.

— Плачь, — говорю ей, — не стесняйся нас.

— Мы всё понимаем, перч, — криво улыбается Марат, — доверься нам.

Она молчит. Обдумывает что-то. Кусает губы. Затем начинает говорить совсем тихо…

— Меня три года подряд насиловал отчим…

Марат

Я знал! Сука… надо было Гошу прикончить ещё тогда! Извращенец поганый. Я чуть не прибил препода нашей перчинки. Как увидел, что тот прижимает её к стене, лапает, лезет в те места, куда можно лишь нам с Яром… сорвало меня с катушек.

Еле остановился.

А сейчас сижу и беспомощно слушаю, как нашу красивую невинную девочку растлевал старый извращенец. Она говорит лишь сухие факты. В эмоции не углубляется.

Но моя фантазия слишком живо рисует эти мерзости. Желваки Яра ходят ходуном. Пальцами друг впивается в руль. Он зол, как и я. И хочет прибить Гошу. Мы переглядываемся. Едва заметно киваем друг другу.

Это будет страшная месть…

— Каждую ночь… — говорит Карина, — я обдумывала план побега. Им жила. Танцы — всё, что я люблю и умею. И они спасли меня.

— Тебе больше не нужно там работать, — срываюсь, — танцуй только для нас, перчинка.

— Но…

— У тебя будет всё, — коротко бросает Яр, — только скажи, чего хочешь…

— У вас не хватит средств, чтобы мне помочь…

— Да ладно? — улыбаюсь, — ну-ка! На что там у нас не хватит?

Она надувает губки. В глазах появляется хитринка. Возвращается наша остренькая Карри. Хочет подловить нас. Моя сладкая малышка.

— Школу танцев для детей… это моя мечта.

— И всё? — Яр глядит на неё, — на это у нас не хватит денег?

— Это очень дорого! — заявляет она.

Губы Волкова вытягиваются в линию. Он еле держится, чтобы не заржать. Я же охреневаю. Какая же она прелесть!

— Да хоть десять школ… получи диплом и всё у тебя будет, — говорит Яр.

— Ты наша приколистка, — нежно мурчу.

— Очень смешно! Вы что, настолько богатые? — она выпускает колючки, — может у вас и остров свой есть?

— Острова нет, — показательно вздыхаю, — Яр, нам нужен остров.

— Очень нужен, — улыбается он.

— Охренеть юморок! — вспыхивает перчинка, — отвезите меня домой!

Требовательная. Мне нравится. Но сегодня я увидел, насколько она в самом деле хрупкая. Красивая, нежная девочка. Но жизнь поступает с такими жестоко. Моя сестра была такой же…

— Нет, — отрезает Яр, — когда у тебя следующий экзамен, Карри?

Молчит. Злится, пыхтит. Наслаждаюсь ей. Впервые в жизни испытываю такой кайф от простого общения с девушкой. В нашем мире такой чистоты не найти.

— Карри, — повторяет Волков, — я сейчас залезу к себе на заднее сидение.

— И что? — с вызовом произносит она.

— Увидишь, что, — отвечает он.

— Через четыре дня. Но у меня автомат, нужно будет лишь проставить в зачётке.

Отлично!

— Значит, ты наша аж на четыре дня? — улыбаюсь, представляя её личико, когда перчинка узнает о наших планах.

— Минуточку! Я не соглашалась! — вспыхивает, — у меня тренировки и… вообще! Что это такое?

— Где? — шуткую.

— МАРАТ! — она подаётся вперед и обхватывает мою шею пальчиками, игриво делая вид, что душит.

Отрываю их и целую каждый. Карри вздрагивает.

— Это не смешно, — бурчит, опуская ладони к моей груди.

Забирается под рубашку. Прикрываю глаза. Кайфую от того, как маленькие пальчики бродят по моим мышцам. И как голос сладкой перчинки становится дрожащим, срывается. А Яр наблюдает.

— Я до сих пор не знаю, какие у нас отношения…

— Вполне конкретные, — хрипит Яр.

— Ну так озвучьте, — требует перчинка, тем не менее продолжая ласкать меня.

— Ты наша девочка, — выдыхаю, понимая, что хочу усадить эту крошку на свой хрен прямо сейчас.

— Что это значит? — допытывается она, — мы спим вместе или… что-то большее?

— А чего хочешь ты? — уточняет Волков.

— Не знаю…