— У меня тоже хорошее предчувствие о тебе, — шепчу я.

Она так пристально смотрит мне в глаза, что трудно вспомнить, что это все развлечения и игры, секс и подшучивание.

Я медленно наклоняю голову и нежно касаюсь ее губ своими в поцелуе, таком сладком, что практически капает мед. Возможно, она и не просила бы об этом, но я знал, что нарушу это правило, как только это сделаю.

Я отстраняюсь, и ее глаза на мгновение остаются закрытыми, а затем медленно открываются.

Она такая чертовски красивая, сексуальная и чертовски запретная.

Мое сердце колотится, и я ненавижу это. Это не то. Я не хочу, чтобы какая-то часть меня реагировала на нее, кроме той, которая находится между моими ногами.

Я прочищаю горло.

— Да, брось. Давай потратим мои грязные стриптизерские деньги.

Глава 12

Марго

— Гоу-гоу, я только что видела, как ты и Лука вошли вместе? — спрашивает мама, заходя в мою комнату, ее глаза осматривают многочисленные сумки с покупками на моей кровати.

Я чертовски хорошо знала, что Лука не собирался заниматься рождественскими покупками, но сейчас распродажи, поэтому я заставила его нести мои сумки, пока он жаловался и стонал из-за того, что с ним обращаются как с парнем, не имея ни одной из партнерских привилегий.

Он купил моей маме мыло, так что, по крайней мере, вот оно. Я предложила ему купить что-нибудь для отца, но он сказал мне, что ад еще не замерз.

— Да, ему нужна была помощь с рождественскими покупками…

— Кажется, вы двое хорошо ладите.

Я поднимаю на нее бровь. Вполне уверена, что мы тратим больше времени на оскорбления друг друга, чем на общение, но я знаю, что она имеет в виду. Моя мама — проницательная женщина, и она мало что может упустить из виду, включая, очевидно, мой постоянный флирт с Лукой.

— Я видела, как он на тебя смотрел, Гоу-гоу.

Мама называет меня «Гоу-гоу» с трех лет.

Я занимаюсь сумками.

— Ммм, как это?

— Как будто он хочет сорвать с тебя одежду и прижать к стене.

— Мама! — смотрю на нее я.

— О, пожалуйста, мне не сто лет. Я знаю, что секс существует и за пределами миссионерской позы.

Иисус Христос.

— Ну… это… приятно знать.

— Серьезно, Марго, я думаю, тебе следует держаться от него подальше. Он — беда.

С ним проблемы с большой чертовой «Б», но она зря тратит дыхание — я не собираюсь убегать с этим парнем в закат.

Между нами есть притяжение, и всё. Я не хочу от Луки ничего, кроме его твердого члена, но даже этому я сопротивляюсь ради всеобщего блага.

— Тебе не о чем беспокоиться, мама. Мы просто доставляем друг другу неприятности.

Она кивает с недоверчивым взглядом и тянется, чтобы взять новый топ, который я держу.

Я передаю ей его, и она внимательно рассматривает вещь.

— Милый.

— Знаешь, почему Лука и Рик доставляют друг другу неприятности? — интересуюсь я в надежде, что у нее есть какая-то информация, которая поможет мне понять, что такого произошло между двумя мужчинами, что заставило их презирать даже пребывание вместе в одной комнате.

Она хмурится.

— Я не уверена точно. Рик сказал, что они поссорились много лет назад. Я думаю, это могло произойти, когда родители Луки рассталась. Может быть, Лука воспринял это не слишком хорошо?

Я пожимаю плечами. Может быть, это все, что есть. Грязный развод мог стать тем, что могло бы настроить отца против сына.

— Я собираюсь встретиться с Мирандой сегодня вечером за ужином, ты хочешь пойти с нами?

Качаю головой. Я устала. Просто хочу надеть пижаму и свернуться калачиком с Netflix и попкорном. Если я пойду куда-нибудь с мамой и Мирандой, мы в конечном итоге будем пить коктейли, а это может привести к чему угодно.

Я не готова к повторению одной из тех ночей. Мне нужно немного тишины и покоя.

Лука сегодня вечером пойдет в стриптиз-клуб, так что я знаю, что он меня не побеспокоит. Возможно, мне даже удастся расслабиться. Но сама мысль о том, что он снимает одежду, вызывает реакцию, противоположную расслаблению, так что, возможно, и нет.

— Я отдыхать… хотя передай ей привет от меня.

Она бросает покрывало на мою кровать, наклоняется и целует меня в лоб.

— Сделаю. Если хочешь, я могу оставить тебе немного денег на пиццу?

Я смеюсь.

— Мне двадцать три, думаю, я смогу сама заплатить за пиццу.

— Я знаю! — усмехается она. — Но, разве ты не слышала? Теперь я богата.

Я громко смеюсь.

— Мама! Это ужасно.

— Хотя это правда. — Она хихикает, выходя из комнаты.

Я роюсь в сумках, пока не нахожу пару обтягивающих черных джинсов, которые заставила Луку купить мне в качестве платы за поездку с ним в город.

Они чертовски сексуальны. Я знаю, когда хорошо выгляжу в джинсах, и в них я выгляжу чертовски хорошо.

Я ухмыляюсь, думая о том, как он тратит реальные деньги, чтобы купить их. Продавец магазина подумал, что мы сошли с ума, смеялся и шутил о том, что ему нужно сделать, чтобы заработать столько денег.

Я попыталась затащить его в ювелирный магазин посмотреть на маленький овальный медальон, который увидела на витрине, но он наотрез отказался покупать мне что-нибудь блестящее.

Сказал, что это чушь о парнях, в которой он не хочет участвовать.

Он прав, последнее, чего мне хочется, — это думать о нем каждый раз, когда я надеваю эту штуку, но она определенно была красивой.

Я бросаю все это дерьмо на стул в углу и иду принимать душ.

Не могу не думать о Луке, пока горячая вода омывает мою кожу. Возможно, это не та стена душа, к которой он меня прижал, но, возможно, дело в том, насколько живо ко мне возвращаются воспоминания.

В тот вечер я изрядно выпила, и мне хотелось бы винить алкоголь в том, как я вела себя с Лукой, но он прав в том, что я не была настолько пьяна.

Я помню каждую деталь того, каково было быть с ним.

Часть меня хочет, чтобы между нами все было по-другому, чтобы я не испытывала к нему неприязни и не жаждала его в равной степени, но такова реальность. Он сводит меня с ума во многих отношениях.

Он мой сводный брат-ловелас, и, прежде всего, он просто не для меня.

Я выхожу из ванной в одном лишь полотенце и визжу, когда фигура передо мной сильно пугает