— Никакого пляжа, Сворский! — грожу ему пальчиком, как злая мамочка. — Или я не твоя будущая жена! Церемония на берегу моря или океана — это песок во всех местах. Это ветер. Растрёпанная прическа и обветренное лицо. Задирающийся подол. И песок.

— Ты повторяешься, кроха, — голубоглазый пацифист запрыгивает на обеденный стол и болтает ногами, как расхулиганившийся мальчишка. Ненадолго затаился, чтобы распланировать новую пакость.

— Я тебя предупредила!

— Но еще церемония на пляже — это шорты, разноцветная рубашка а-ля гавайская непринужденность, — чем больше Сворский болтает, тем сильнее мне хочется его стукнуть. Знаю, что он просто издевается! Дану доставляет удовольствие сталкиваться со вспышками моего гнева и выходить невредимым.

— Может, тогда первую брачную ночь на берегу моря проведем?

От предложения Сворского у меня глаза на лоб лезут и все слова излишни.

— Хотя нет, — продолжает свой увлекательный монолог, — я так больше песка нажрусь, чем тебя. — Бестактность Дана хлещет через край. Не знает границ. Меня подбивает злость и возбуждение.

— На самом деле, — голубоглазый затягивает меня в свои объятья, поджимая накачанными бедрами, чтобы не сбежала. — Неважно, какое платье, какая церемония. Всё, что имеет значение — только ты, — заключает мое личико в теплые ладони. — И целая жизнь, которую я проведу с тобой.

— Ты доводишь меня до слез, Сворский, — хлюпаю носом и нежно целую его в губы. — Люблю тебя. Очень-очень.

— Я сильнее, кроха!