– А что касается семейных товарищей: так у меня только один друг, – признаётся Матвей, возвращаясь с двумя чашками.

Я аккуратно беру блюдце из тонкого белого фарфора, на котором стоит не менее изящная чашка, от которой поднимается пар.

– Один?

– Да. Мне больше и не надо. Глеба вполне достаточно. Он, кстати, отец той самой замечательной маленькой девочки.

– А чего один? Надо расширять круг общения.

– Зачем?

– Чтобы было с кем поделиться проблемами, если возникнет надобность, – говорю я, та, у которой подруг вообще нет.

Ни одной.

– А то будешь, как я, – добавляю следом, – рассказывать об эпичных провалах мимолётным знакомым.

Матвей театрально прикладывает ладонь к груди.

– Режешь без ножа. Ты меня мимолётным назвала? Рузанна, за что?

Потому что ты мне слишком нравишься, чтобы стать чем-то постоянным. Особенно с твоим подходом к жизни, – отвечаю про себя. – Не уверена, что после предательства Романа, готова кем-то увлечься без последствий. Если б ты мне не нравился, я б уехала с тобой в ту же ночь. Но ты мне нравишься. И будет больно… А я пока не готова страдать. Пусть даже перспектива отвлечься от проблем в твоих объятьях весьма и весьма привлекательна.

Всё это я, естественно, не произношу вслух. Лишь таинственно улыбаюсь, предпочитая оставить вопросы Матвея без ответов.

Мне проще было бы переспать с Ярославом. Абстрагироваться от ситуации, смотреть на происходящее со стороны, использовать его и уйти, не жалея о содеянном. А с Матвеем так не получится.

Я уйду с трудом.

И буду жалеть.

Кстати, может, исправить оплошность и завести подруг? Найти таких же товарищей по несчастью и поносить с ними мужиков на чём свет стоит? Должно же стать легче? И интереснее? Хуже никому не будет. Почему я столько лет отказывала себе в женском дружеском общении? Хотя, вспомнив Аню, так настойчиво набивавшуюся мне в подруги, и исход этой «дружбы», от которой бросает в дрожь, думаю, что мысль оставаться одиночкой, была не так уж плоха.

– Руза, по поводу твоей проблемы… – возвращает Матвей разговор в первоначальное русло. – Тебе надо срочно отозвать генеральную доверенность. У тебя же есть её реквизиты?

– Да, я её забрала, чтобы Роман ещё какой-нибудь ерунды не натворил. Хотя, возможно, у него ещё парочка аналогичных доверенностей в запасе имеется.

– А с остальным сложнее, но подумать стоит. Если ты не помнишь, как её подписывала, нужно доказывать, что в тот период ты была не совсем дееспособна.

– Не совсем это как? – смеюсь с горечью. – Не надо щадить мои чувства и выбирать выражения. Давай уж искренне: абсолютно недееспособная, не способная отвечать за свои поступки и действия. Только вот нотариус на доверенности заверяет мой ясный ум и трезвую память в тот период.

– Тогда тебе надо найти того, кто подтвердит противоположное. Твой лечащий врач, друзья, семья, не заинтересованные в действиях Романа люди.

Хмурюсь, понимая, куда он клонит.

– Экспертиза задним числом. А что это даст? Навряд ли сделки, которые совершал Рома от моего имени, можно признать недействительными.

– Не все, конечно, но часть можно оспорить… Суд если и не вернёт имущество, назначит компенсацию. Особенно если удастся доказать, что фирма была продана по цене ниже реальной себестоимости. Что имел место сговор с целью наживы. В общем, я дам тебе контакты отличных юристов, которые сопровождают мою фирму, съезди, пообщайся, они должны помочь и задать вектор твоим дальнейшим действиям.

– Ну, пиши… съезжу, – качаю головой в растерянности.

Мне слабо верится в удачное разрешение моих проблем, но попробовать стоит.

– Если будет нужна моя помощь, ты обращайся, я всегда помогу.

Мне хочется уточнить, с чего вдруг такая любезность в отношении мимолётной знакомой, но лишь кратко улыбаюсь и бросаю.

– В качестве кого поможешь? Курьера? Таксиста?

Матвей однако не шутит, уточняет спокойно и убеждённо:

– В качестве того, кого потребуется.

Глава 10

Пока обдумываю идеи Матвея, он достаёт телефон и что-то в нём набирает; как оказалось, сообщение для меня с контактами юристов.

– Разблокируй, а то не отправляется.

– Отличный предлог.

– А ты меня, что, в пожизненном бане собиралась держать?

Хмыкаю, но номер Матвея из чёрного списка убираю. Он же в это время тянется к пульту, чтобы приглушить освещение: верхний отключает полностью, гостиная погружается во что-то чуть более яркое, чем полумрак. Параллельно с тем, приканчивает свою чашку чая и выдаёт инструкцию за инструкцией.

– Завтра ребятам кратко суть проблемы изложу, а ты позвони и договорись о встрече, приноси документы, которые есть на руках, и обязательно доверенность, чтобы понять особенности по тексту. Может, твой благоверный туда что-то разэтакое вписал, хм? Расскажешь в деталях, парни обмозгуют и точно придумают, как действовать. В суде будут тебя представлять.

Видимо, в мыслях Матвея его помощь распространяется дальше, чем обычная консультация. Что это значит? Одно определённо ясно – мы будем с ним общаться чаще, чем стоило бы.

– То есть и в суд мне с твоими парнями идти?

– А ты с кем-то ещё хотела?

Если честно, не думала. В нашей фирме тоже есть юрист, но, навряд ли, привлекать его для подобных дел – здравая идея.

– Это уже выходит за рамки консультации, – мягко замечаю.

– Они лучшие, Руза. Зачем тебе искать адвоката, когда решение перед тобой?

Долгий-предолгий вздох ставит точку в разговоре. Матвей, конечно, прав, но не значит ли это, что он будет в курсе моих дел?

Так он и сейчас уже в курсе. Что-то поменялось, когда рассказала ему о проблемах? Нет. Только желание помочь укрепилось. Много ли я знаю мужчин, готовых выслушать и поддержать: морально и материально? Нет… ни одного, если уж на то пошло.

И кстати, о деньгах…

– Насчёт оплаты… – начинаю.

– Можешь не беспокоиться, – перебивает тут же.

Мне это не нравится. Знаю, что недовольство написано на лице. Я ёрзаю на диване, ощущая себя в ловушке обстоятельств. Пока не понимаю, есть ли деньги на приличного юриста, а пользование благосклонностью Матвея может привести к нежелательным последствиям.

– Погоди, я не хочу быть тебе обязанной.

Мы продолжаем диалог без слов, взглядами. Не диалог даже – сражение.

– Ты мне ничем и не будешь обязана.

– Лучшие адвокаты стоят больших денег.

– Это мелочь для меня.

– И всё же… я так не могу.

Матвей трёт подбородок.

– Ты хочешь заплатить?

– Да, так будет правильно. Лучше скажи, во сколько встанет услуга?

– Платить совсем не обязательно, но… что ж… это твоё право. Отправлю деньги на благотворительность.

– Батюшки… так ты ещё и меценат… –