Я скорее предпочту умереть от голода, чем буду заставлять себя сжигать калории в зале.

Какой нормальный человек в здравом уме может любить изматывающие нагрузки, после которых болит каждая мышца, а одежду можно выжимать, настолько она мокрая от пота?

Мазохисты.

И Алекс Буэр – один из них.

Пока мы спускаемся со склона, на губах Алекса играет неподдельная улыбка. Глаза горят, в них столько света и огня, что хватит на освещение всего курорта!

Вроде он классный, заботливый, внимательный и просто замечательный (давайте все вместе поаплодируем нашему холостяку, какой он молодец, что любит спорт), но лично я уже мечтаю поскорее свалить обратно на виллу.

– Тебе понравилось? – улыбаясь как умалишенный, спрашивает Алекс, когда наш спуск завершается.

У меня голова идет кругом, коленки трясутся, и я готова упасть на снег, чтобы расцеловать его, ведь ура! Я жива! Я не свернула шею во время этой адской пытки! Все кончено!

– Да. – Я тоже улыбаюсь, подражая Алексу. Горжусь собой, ведь, несмотря на нагрузку и страх, я ни на миг не выхожу из образа взволнованной леди. Не кидаюсь на шею Алексу, но отыгрываю увлеченность катанием, приятную спутнику куда больше, чем жеманные улыбки или плохое кокетство.

Я аристократка. Загадочная, прекрасная и желанная.

Многие девушки висли на Алексе, откровенно подкатывали к нему, обесценивая себя, лишая мужчину возможности добиваться и завоевывать. Никакого интереса – ни от Александра, ни от аудитории, ни от продюсеров – они не получат.

Глупые. Растеряли весь мозг, едва оказавшись рядом с мужчиной.

Снова вспоминаю тот образ светской романтичной леди, который придумала, сидя на паре, и мысленно хвалю себя. Я вливаюсь в него безупречно, просто меняю под современные реалии.

– Очень, – продолжаю, глядя в глаза Алекса и улыбаясь так, будто сейчас – самый лучший день в моей жизни. – Это… Что-то невероятное! Спасибо!

Держу лицо, а взгляд не свожу с Алекса, хотя безумно хочется отвернуться и поискать пути отступления. Чем дольше стою на борде, тем меньше желание продолжать участие в проекте.

Но едва эта мысль закрадывается в голову, даю себе ментальный подзатыльник.

Снежана, а ну соберись! Эта твоя первая, но оттого не менее важная роль! Будь в кадре как можно дольше! Сияй ярче! И не забывай, что рядом с Алексом ты дама с бала, а на вилле с девушками – опасная стерва.

Над вторым, правда, еще надо бы поработать… Ведь пока я играю роль Пеннивайза.

– Мне, наверное, пора идти, – лепечу тихо и хлопаю ресницами, отведя глаза.

Пожалуйста, господин Отрыжкин, отпусти меня уже поскорее. Еще минута стояния на этой доске – изобретении для пыток нормальных людей, – и у меня отвалятся ноги. Они уже дрожат так, будто нервы взбесились и подают мышцам слишком много импульсов.

Уже представляю, как грациозно покидаю кадр, напоследок кротко глянув на Алекса, как он вдруг спрашивает:

– Как ты смотришь на то, чтобы устроить вечером свидание здесь же?

У меня даже челюсть отвисает.

Нет, мамочки… Нет!

Но я ведь не могу прямо перед камерами сказать: «Прости, Алекс, если мне придется сегодня снова встать на доску, боюсь, я покончу с собой. Специально нырну в снег вниз головой и задохнусь, грустная и уставшая. А еще ты не в моем вкусе. Нет, не потому, что ты старый (Хотя в свои тридцать шесть ты вполне мог бы быть отцом для девятнадцатилетней меня). И не потому, что прическа у тебя такая, будто корова лизнула. И не из-за зубов, таких белых, что хочется прищуриться, когда ты улыбаешься. Просто ты любишь спорт, а я против БДСМ».

– Я…

Но тут до меня доходит.

Точно. Камеры!

Свидание наверняка будут снимать!

– С радостью.

И в моих глазах, и в глазах Буэра загорается огонь.

Только думаем мы о разном. Но это не столь важно.

– Тогда еще увидимся, – улыбается Алекс и направляется к подъемнику. На вершине склона его уже ждет следующая участница.

Я же отхожу за камеры и при первой удобной возможности скидываю маску и отстегиваю крепления ботинок от доски. Смотрю на нее с отвращением и тяжело вздыхаю.

Этот Алекс точно псих.

Для первого свидания с участницами можно было бы придумать что-то более романтичное. И спокойное. Ну, не знаю… Обед в ресторане, разговоры за бокалом вина. Так делают все нормальные люди.

Хочется оставить доску тут, но перебарываю это желание. Подхватываю ее и шагаю к домику, похожему на сказочную избушку. У нее два входа с двух торцов. С одной стороны – что-то вроде гримерки и гардеробной для девушек. С другой стороны – аппаратная.

Я иду к первому входу, но вдруг замечаю Антонину. Она подзывает к себе, стоя ближе к аппаратной.

Интересно, это была ее идея сделать первое свидание спортивным? Ее бы саму на эту пытку отправить не помешало.

– Ты отлично справилась, – улыбается Антонина и отпивает из бумажного стаканчика, на краю которого виднеется след от красной помады. Когда подхожу к мачехе, улавливаю дразнящий запах кофе и тяжело сглатываю.

Игнорирую похвалу и сразу бросаю с явным осуждением:

– Это ты про спуск придумала?

– Идея Алекса, – пожимает плечами Антонина.

С завистью кошусь на ее стаканчик. Вверх от горячего напитка клубится пар.

– Лучше бы он придумал что-то более спокойное. На кофе бы позвал, например, – кривлюсь и перехватываю доску поудобнее.

– Не злись. Александр здесь, чтобы прорекламировать свой курорт.

– Вот этот? – Пальцем делаю круг в воздухе, имея в виду «Розариум».

Антонина кивает и выжидающе смотрит на меня. Надеется, что заинтересуюсь Алексом после этой новости? Или думает, что я уже поплыла?

– Здорово знать, что мы преследуем похожие цели. – Оборачиваюсь, чтобы взглядом найти Алекса.

Он съезжает со склона с Мышью на руках.

Хмурюсь. Ни зависти, ни ревности. Только холодное удовлетворение, ведь я была права. Эта Мышка не так проста, как кажется. Скромная и тихая, мне ничего о ней неизвестно. Она выглядит простушкой, которая не продержится долго на шоу. Но нужно быть полной идиоткой, чтобы верить в это. Ее скромность наверняка такой же образ, как и моя загадочность и холодность.

– Он рекламирует курорт, а ты себя? – хохочет Антонина, и в ее голосе мне слышится пренебрежение.

– А что такого? – выгнув бровь, оборачиваюсь к ней.

– Тебе придется сильно потрудиться, чтобы выделиться.

– Разве? По-моему, пару минут назад ты меня похвалила за то, что я хорошо продержалась.

– Ты хорошо скатилась и отыграла восхищение и радость, – взмахивает рукой Антонина, а голос становится чуть звонче обычного. Будто она тоже играет, изображая кокетливую девочку. Но следующие слова