Увы, такого не было — иначе она не забывала бы, что отшила и меня.

Лааадно... Зато запомнит сейчас. Я стану не просто первым, но и единственным.

Потому я несдержан в поцелуях, когда снова и снова воздействую ими на нас обоих, утягивая в беспредельный кайф. Но в то же время я осторожен и даже нежен в движениях пальцев там, снизу, когда готовлю Эмилию к члену. Я контрастно жаден и бережен в прикосновениях, когда впитываю ладонями её тело, трогая везде снова и снова; засасывая, сцеловывая. И просто охуеть как терпелив и сдержан, когда всё-таки оказываюсь в ней одним движением, сразу при этом остановившись, чтобы девчонка привыкла к новым ощущениям.

Прежде всего к тому, что теперь моя. Меня вот именно этим осознанием накрыло даже чуть ли не больше, чем от факта, что мы всё-таки это сделали.

Эмилия тоже такая разная со мной и искренняя: то стонала всё это время, уже не сдерживаясь, то отдавалась в поцелуях так; будто этим отыгрывалась за неспособность потрогать меня руками. Тёрлась телом о тело, подставлялась, а теперь обвивает меня ногами, прижимая этим крепче. И это притом, что ей наверняка пока ещё больно.

От этого жеста так горячо и хорошо, что чуть не плавлюсь. А потом начинаю двигаться увереннее, всё быстрее и быстрее.

Кажется, только сейчас я понимаю, что настоящий секс — это ещё и про чувства. На суррогаты теперь не согласен.

Глава 8. Эмилия

Я не рассчитывала на такой исход, когда шла к Косте. Думала в разговоре склонить его фиктивно жениться на мне. Но когда открыл мне дверь... Этот его взгляд... Как переклинило разом.

Фиктивный брак — слишком большой риск для него. И Костя, возможно, всё равно не представляет; насколько. Даже несмотря на то, что я ему уже говорила или что сам раскопал...

Я не хотела признаваться себе в этом раньше, но с момента нашей совместной ночёвки в груди поселилось приятное тепло: оно словно пульсировало внутри, сильнее гоняя кровь при взгляде на Костю. Мы говорили про риски, а я буквально плыла внезапно. От его взгляда, от уверенных слов, что не боится и готов пройти со мной через всё...

И мамины слова разом вспомнились. Про мою девственность, на которой родители постоянно акцентировали внимание. И я какого-то чёрта следовала их правилам... Не позволяла себе погрузиться в эту сторону жизни.

И вот одно за другим... И в итоге передо мной сидит Костя, бережно вытирающий меня, уже одетый. А недавно лишивший меня девственности... Предварительно лишивший и разума: своими распаляющими ласками, такими яркими и чувствительными. Некоторые было настолько приятно принимать, что аж руками дёргала: в какой-то момент и оттолкнуть хотелось от остроты удовольствия, которое боялась не выдержать. Но хорошо, что такой возможности меня лишили...

Видимо, Костя знал, что делал. Не только фантазию осуществлял, но и преодолел разом тот барьер, который мог возникнуть у неопытной девчонки. Зажатость своеобразную. У меня не было шансов его оттолкнуть... Сначала возможности, а потом и желания.

До сих пор сладко пульсирует между ног. И в груди всё теплее от бережных действий Кости ко мне. Он смотрит то на моё тело, то мне в глаза. А потом тянется ко всё ещё привязанным к изголовью кровати рукам.

Немного не по себе, что мы оба молчим. Я ни о чём не желаю, да и признаниям Кости верю. Вот только... Что теперь дальше?

Всё-таки предложить ему мой вариант с фиктивным замужеством?

М-да... После произошедшего между нами говорить о фиктивности даже как-то странно. Но и по-настоящему жениться на мне Костя вряд ли готов.

Хоть мне и казалось некоторое время назад, что вообще на всё пойдёт — включая и это.

Но почему так долго молчит?..

— Если честно, я изначально решила приехать к тебе не за этим, — решаюсь нарушить тишину между нами сама. И неожиданно так волнительно это делать, при этом глядя Косте в лицо... К тому же, он одет уже, а я раздета. — Меня просто допекли родители, они подобрали мне якобы идеально кандидата в мужья. Тридцатилетнего причём. Ценящего девственниц. Но я не планировала заняться сексом, чтобы перестать быть ему интересной. В конце концов, так папа с мамой могут найти кого-то ещё, кому не так принципиально наличие опыта у жены...

Ну вот, говорю поспешно, нервно и сразу берусь за свою одежду — стоит только Косте окончательно освободить мне руки. Всё потому, что вообще не понимаю, что между нами сейчас. Вместе уже не фиктивно?

Странно, но на какой-то момент именно эти мысли становятся на передний план. Даже меркнут перед пока не разрешённой проблемой с родителями.

— Но ты посмотрела на меня и решила послать всё и просто сделать, что хочешь, так? — дразняще уточняет Костя. — А проблема предков была как повод сделать это?

Хмм… Вообще-то я вела совсем не к этому. Но в глазах Кости такой блеск, что не хочу возражать его словам. Да и если честно, отчасти ведь да, так оно и было.

Киваю. Жутко смущаясь при этом. Такое чувство, что в чём-то ужасно важном признаюсь.

А Костя тянется ко мне, лёгким и нежным чмоком прикасаясь губами к губам. Коротко как-то... А потом ещё и помогает мне надеть платье, которое я, оказывается, неуклюже напяливала до поцелуя.

— Круто, что ты признала это, — довольно говорит, пока я всё ещё смятении от его заботливых жестов в сочетании с тем, что он и меня обратно одевает. А себя так вообще сразу, даже прежде, чем меня освободить.

Не то чтобы я прям жажду продолжения банкета, но... Мы теперь будем ограничиваться почти целомудренными поцелуями?

— Так вот, изначально я шла к тебе, чтобы посоветоваться насчёт метода противостояния им, — ну вот, чуть не краснею, говоря об этом. Кровь ощутимо приливает к лицу. — В смысле, реального противостояния, а не... Того, что мы сделали. Это максимум сойдёт за почти бессмысленную месть.

— Я понял, — со смешком соглашается Костя. — Вот только смысл был. Для нас.

Вздыхаю, но ничего не говорю. Мне бы с мыслями сейчас собраться... Ведь что-то делать точно надо. Тем более теперь — когда поводов злиться на меня у папы и мамы будет больше. Да и Костю они всё-таки могут вычислить, как бы я ни пыталась врать о каком-то другом случайном мужчине.