– Чтобы твой мир оставался чистым и красивым, мне приходится пачкать руки. А как ты думала? За все нужно платить цену.

– С кем ты связался? – у нее голова шла кругом от потока информации, к которой она оказалась не готова.

В лесу не было ни души. Было бы намного комфортнее завести этот разговор дома. В безопасности. Но с другой стороны… Разве открылся бы он ей, не приперев она его к «стенке»? Вряд ли.

– Это японская мафия. Я помогаю им.

– Как именно? – выдавила из себя девушка.

– С юридическими делами. Ведением их бизнеса, сопровождением сделок, казино и всем прочим, – звучало слишком размыто и слишком хорошо, чтобы быть полностью правдой.

– Но это не все, не так ли? – выдохнула Эви.

– Я наказываю только тех, кто того заслужил.

– Ты становишься тем же монстром, Дамиан, как и они, – ее голос сорвался на шепот. – Оглянись. Чем ты отличаешься от преступников, которых презираешь?

– Главным, – уверенно ответил Дамиан. – Я делаю это, чтобы защитить других. Невинных. Это педофилы, убийцы и животные, не заслужившие жизни. Но даже так, я не отнимаю у них ее.

– Ты не можешь знать наверняка! – Эви нервно сглотнула, отступив. – Как ты можешь гарантировать, что парень, которого ты выбросил в окно, выжил? Он мог умереть! Ты мог, черт побери, убить человека. Да, они отвратительны, но ты не имеешь никакого права так поступать! Существует закон…

– Да кто бы говорил про закон, – рявкнул Дамиан. – Закон тебя защитил хорошо, да, детка? Твоя гребаная мать была офицером полиции и работала в департаменте. Мне перечислить количество зверски убитых ею жертв? Ни хера твоя полиция не сделает. Что тогда, что сейчас. Мой отец был полицейским. О его судьбе тебе тоже хорошо известно. Если бы полиция имела власть, могла бы все остановить, я бы не вмешался. Думаешь, мне самому это нравится? Но это дерьмо процветает, и я не собираюсь сидеть, сложа руки.

– Ты не можешь искоренить преступления, Дамиан.

– Но я могу уменьшить хаос. Если ты не видишь зло, это не значит, что его нет. Оно никуда не исчезло. И будет процветать, если хоть кто-то не начнет что-то делать. А у меня есть достаточно власти, чтобы изменить все.

Девушка резко выдохнула.

– Ты понимаешь, скольких людей я спас? Девушек, невинных детей. Не только я. Мы все спасли. Если хочешь знать, я ни о чем не жалею, Эвелин. Вернулся бы и снова повторил все, что сделал. Ибудуделать.

– Ты же не… – выдавила девушка из себя. В горле пересохло от страха.

– Не что? – передразнил ее парень. – Скажи вслух.

– Что именно ты делаешь с ними? – спросила она снова, требуя на этот раз четкого ответа.

– Только то, что они заслужили, – Дамиан холодно улыбнулся. – Я, топор, романтика.

Она содрогнулась.

– Как думаешь сама, что я делаю с плохими людьми?

– Перестань, это ужасно.

– Но ты все равно хочешь меня. Скажи, Огонек, каково это?.. – Дамиан провел языком по ее губам. – Знать, что хочешь, любишь такого, как я?

Он был одержим тем, как ее тело дрожало.

– Что ты задумал? – испуганно вздрогнула девушка, когда Дамиан внезапно схватил ее за руку, толкнул назад, к дереву, и достал веревку невесть откуда.

– Нервничаешь, Огонек? – усмехнулся он и, наклонившись к ее лицу, прошептал, – Возможно, я собираюсь привязать тебя к дереву в этом лесу. Пожалуй, так будет веселее.

Она не собиралась показывать ему свой страх. Эви лишь упрямо приподняла голову, испепеляя его взглядом.

– Делай, что хочешь. Тебе не удастся меня запугать.

– Я и не пытался. Всего лишь даю тебе то, чего ты жаждала так долго.Правду.Рад знать, что ты достойно ее принимаешь. Не каждая на твоем месте смогла бы.

– Я могу понять, чем ты руководствуешься. Частично я даже понимаю, в чем заключается твоя мотивация, – произнесла она честно. – Знаю, что не вправе указывать тебе, ведь это твой выбор. Я уважаю твое решение, Дамиан. И правда горжусь тем, что ты делаешь это ради спасения других, не для собственной выгоды. Я… благодарна за то, что ты всегда принимал меня такой, какая я есть. Никогда не вынуждал измениться, не пытался превратить меня в другого человека, сделать лучше или хуже. И я тоже не стану давить на тебя, Дамиан. Ты – мой осознанный выбор, – девушка коснулась ладошкой его щеки.

Темнота в его глазах отступила.

– Я люблю тебя таким, какой ты есть. Приму твою работу, что основана на юридической части. Но не жди от меня того, что я смирюсь с грязью, которую творят твои руки. С этим я никогда не соглашусь, меня тошнит от одной мысли. Прежде ты делал это из-за того, что тебе было нечего терять, как ты считал. Но теперь все изменилось. У тебя появились мы – я и наш сын. Дамиан, мы потеряли пять долгих лет – неописуемая роскошь для людей с неизлечимыми заболеваниями, ты правда хочешь потерять еще больше времени? Потому что я не буду с человеком, который мучает и пытает кого-либо на этом свете. Ты потеряешь меня, если продолжишь это. И ведь самое забавное – в том, чтобы пытать их даже нет нужды. Я уверена, что есть солдаты мафии, которые проделывают подобную работу, это их обязательство, если верить книжкам.

Дамиану хотелось бы сказать, что она ошибается… Но девушка в общих чертах была права.

– А это значит, что ты добровольно подписался стать палачом. Чтобы наказывать, восстановить справедливость, которую у тебя отняли. Убив твоего отца. Но вот этим ты мистера Йохансена не вернешь. Ты думал о том, как бы на тебя смотрела твоя мама? Думаешь ей там, с небес, приятно видеть, какие зверства учиняет ее сын?

– Ой, вот только не надо про мать, – несмотря на деланое пренебрежение в тоне, его голос дрогнул. Эви знала, что зацепила его за живое.

– Дамиан, пойми, я говорю это не затем, что жалею этих выродков. Да мне плевать, пусть их нахрен всех перебьют японцы. Я только забочусь о твоей душе. О тебе. Не хочу, чтобы ты пачкался. Не хочу, чтобы ты брал столько грехов на себя. Не хочу, чтобы ты подвергался риску. Не хочу, чтобы какой-то