– Вот уж действительно, – передразниваю, – на часах ещё не полдень, а ты уже при полном параде и не в постели.

– Попу качала в женском клубе.

Она слегка покачивает ягодицами, будто побуждает меня их потрогать. Краем глаза ловлю насмешливый взгляд Глеба.

Айя тоже оценивает моего друга, одаривая всё кафе милой улыбочкой. Её даже кольцо на пальце Глеба не смущает; напротив, улыбка становится ещё шире. Это что такое? Попытка вызвать ревность? Какие дешёвые приёмы.

– Познакомить? – спрашиваю со смешком.

– Можно тебя на пару слов? – цедит вопрос сквозь зубы, вместо ответа.

– Так ты садись, кофе с нами попей, – любезно предлагаю, прекрасно понимая, что она, скорее всего, откажется.

– Времени нет. Разговор будет недолгим.

– А в пятницу у тебя тоже времени не было приехать в ресторан? Я ждал вообще-то.

Мне по фигу, так уж, что она не приехала, говорю, чтобы получить нужную реакцию. И получаю. По лицу вижу, что Айя довольна. Думает, уколола меня, цену себе набила. Дурочка наивная, хотя с виду и не скажешь.

– Ждал, но тоже недолго. Нашёл компанию на вечер. Не пропадать же пятнице, правда?

Улыбка медленно сползает с её лица.

– Матвей, нам надо поговорить.

– Я позвоню тебе. Поговорим.

Мне совсем неинтересно, что она собирается мне сказать, и вставать, чтобы бежать за ней, как ручная собачонка, я тоже не собираюсь. Могла бы уж понять за время нашего знакомства, что дешёвые манипуляции со мной не пройдут.

Вероятно, до Айи доходит, вся унизительность сцены, потому что она шипит «ладно» и уходит.

– Нельзя так с девушками, – ругает Глеб.

– Ну давай, ещё пальцем мне погрози.

Друг реально наставляет на меня указательный палец, и мы смеёмся.

– Мот, тебе самому-то с ней комфортно? Или с такими, как она?

– А в чём проблема? Когда-то девушки, вроде Айи, и тебе нравились.

– Это несерьёзно.

– А я и не хочу серьёзно. И она это знала. Но вдруг всё поменялось в одночасье. По её мнению, я должен пересмотреть наши отношения. Отношения, – ещё раз произношу, выделяя слово голосом. – Будто между нами что-то больше, чем секс. Всем женщинам нужна определённость. И когда мужчина им нравится, они готовы притворяться, что отношения их не интересуют. А сами тем временем ведут подпольную работу по порабощению твоего личного пространства. Когда ничего не помогает или, когда они не получают нужной им реакции, в дело вступают манипуляции. Игнор, – загибаю пальцы, – надуманные обиды, даже слёзы, ревность и далее по списку.

Подливаю в чашку жасминового чая, который заказал после обязательной порции утреннего кофе.

– А ты живи с этим, – завершаю мысль. – И всё равно будешь для неё последним подонком, хотя с самого начала вы вроде как договорились, что без обязательств.

Здесь я вспоминаю Рузу и её утверждение, что ей не нужны отношения. Вчера ещё раз номер набрал, проверил до сих пор ли я в чёрном списке. Вдруг она вспомнила про моё обаяние и поняла, что погорячилась.

Но нет… звонок снова сбросился.

Странно, почему её поступок внезапно уколол меня? Да ещё и неприятно.

– Ладно, давай ближе к делам, – подтягиваю к себе буклеты Глеба. – Я отдам в маркетинг, может у них пожелания по наполнению будут.

В середине недели планы меняются, что в моей работе не редкость. Приходится самому лететь в Сеул. Сотрудник, ведущий контракт, заболел, программа его энергичной командировки, которую мы обсуждали ни одну неделю, под срывом. Поэтому самолично присоединяюсь к команде и отбываю в Корею. Хорошо, что между странами безвизовое соглашение и нет надобности тратить время на сбор дурацких бумажек.

На работе я думаю только о работе. И, вернувшись через неделю, хватанув десять часов сна, лечу в офис, где по горячим следам провожу совещания и распределяю задачи. Рабочий день затягивается, плавно перетекая в рабочий вечер. В очень поздний рабочий вечер, надо сказать.

Но и он заканчивается. А вот мысли… нет.

До дома меня довозит водитель, поэтому, когда захожу в холл и иду к лифтам, голова забита работой. Совещания в ночи до добра не доводят. Не первый раз я загружаю мозг делами, не давая ему отдохнуть, и включается своеобразный автопилот.

Вот в таком автоматическом режиме я практически натыкаюсь на женскую фигуру возле лифта.

– Ауч! – вскрикивает девушка.

– Простите.

Задел её рукой, пока нажимал кнопку. Кажется, чувствительно ударил по локтю.

– Я уже вызвала, если вы… – пауза, – ты… заметил.

Взгляд фокусируется на лице. Ба… так это ж Руза!

Стоит и улыбается, немного в шоке. Я то не в шоке, в этом мире мало что может меня в него повергнуть, но определённо удивлён.

– Привет, Матвей.

– Надо же… помнишь, как меня зовут.

– Склерозами не страдаю.

– Ну после того, как ты пихнула мой номер в бан, всякого можно было ожидать.

– Обиделся? Прости… так реально лучше.

Делаю прискорбное выражение лица, и Руза смеётся над моим без сомнения комичным видом.

– Кому лучше-то?

Вскидывает глаза к потолку и жмёт плечами неопределённо, предпочитая съехать с темы.

Приезжает лифт, и мы заходим внутрь.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Руза.

– Я? Я здесь живу.

Только сейчас осознаю, что на моём лице нарисовалась широкая улыбка, а работа улетела из головы в неизвестном направлении по щелчку пальцев.

– Интересное совпадение.

Я жму кнопку последнего этажа, а Руза двумя ниже. Я мог бы много чего ей рассказать про совпадения. В моей жизни их порядком было: и приятных, и не очень.

– Только не говори, что и ты тут живёшь? Я в соседях не особо ориентируюсь, но тебя бы точно запомнил.

– Нет, я… пришла в гости.

– А ко мне заглянуть не хочешь?

Рузанна искренне смеётся и бросает чуть хрипло:

– А ты не сдаёшься!

– Никогда, – подтверждаю.

Её глаза сверкают. Сегодня она выглядит иначе. Взгляд слегка шальной. Светлая чёлка упала на глаза. Светлая? Точно… она изменилась, перекрасилась. Со спины бы я теперь, может, её и не узнал. Покусывает губы, покрытые яркой вишнёвой помадой. Золотые кольца в ушах колышутся, когда она чуть поводит головой на моё «ну так как?»

– Прости. У меня другие планы.

– После гостей своих загляни. Я номер квартиры скажу.

Снова смеётся.

– Утром, что ли, заглядывать? Нет…

– Так ты сюда с ночёвкой?

– Возможно, – касается уголком плоской сумочки, которую держит в руках, моего плеча.

На этом моменте двери распахиваются, и Руза выходит.

Никто из нас не прощается.

Мои пальцы, живущие самостоятельной жизнью, жмут холд на приборной панели. Так что дверца не заезжает обратно, и я наблюдаю, как Руза идёт по