Ублюдки не просто отделывали меня, но ещё и прямым текстом советовали держаться подальше от Эмилии. Даже обидно, что бабла не предложили, как Мише. Решили угрозами. Её родители чуяли, что иначе я пошлю нахер?

Так я и сейчас собираюсь. Потому и переписывался с Эмилией все эти выходные. Спрашивал, как дела, флиртовал, мемчики смешные скидывал. И романтичные тоже. Она, кстати, на всё очень даже тепло отвечала. Ну, по ощущениям. Обволакивало даже от сообщений. В какой-то степени залечивало.

О происшествии я не рассказал. В полицию тоже явно нет смысла, да и не стану на родителей девчонки — они всё равно её семья. Просто к врачу сходил, получил помощь и предписания.

И вот понедельник, а я дома остаюсь. Сам же и проёбываю один из дней, когда Эмилию можно на всех правах хорошенько потискать и засосать. Это бы круче всего мне помогло сейчас, когда не только физически, но и морально в раздрае.

Но с дыхалкой всё ещё проблема, и мне приходится решать этот вопрос специальными средствами по несколько раз на дню. Ещё как минимум три таких предстоит. Всего пять с учётом выходных.

В целом терпимо, но то боль о себе даёт знать, то мысли мрачные. Хрен там скажет мне Эмилия, если её родители в течение нашей с ней разлуки что-то жёсткое предприняли. По перепискам девчонка ведёт себя как ни в чём не бывало. Причём как будто даже не ёрзала на постели всю ночь, пока я улавливал её напряжение: настолько сильным было. Заснуть не могла. А общается со мной так легко и охотно... Из-за расстояния?

Ладно, это сейчас вторая по значимости проблема. Первая всё же её предки. Раз они подослали ко мне отбитых типов, значит, настроены на радикальные действия. А значит, и нам с Эмилией не стоит медлить.

Только вот что в этой ситуации вообще делать? Лишать её папашу с мамашей родительских прав как бы поздно и смысла нет — она уже совершеннолетняя. На жёсткую войну с ними девчонка вряд ли пойдёт.

Не ждать её, а действовать самому? Например, продемонстрировать им наглядно, что в век информации у меня куда больше влияния, чем у них с деньгами. Я ведь реально могу планомерно ломать им жизнь. Незаметно пускать в неё корни. Сделать их по итогу банкротами, зависящими от моей милости.

Заманчиво... Но надо бы с Эмилией обсудить. Набираю её.

— Можем встретиться вне универа? — тут же спрашиваю, когда принимает вызов.

Блять, даже сидеть, опираясь на спину, больно. Впрочем, это норма в моей ситуации — врач предупреждал. Даже обезболивающее мощное прописал. Я пару раз принимал — затупляет сознание.

— Хорошо, — как ни странно, легко соглашается Эмилия. Хотя... Не так уж странно. Видимо, её родители не только ко мне резкие действия приняли. — Тебя не было в универе, всё нормально?

Колеблюсь. Сказать?..

— Приятно, что ты заметила, — только и выдавливаю с усмешкой.

— Ты всё ещё в загородном доме, или уже в квартире? — с неожиданной решительностью спрашивает Эмилия.

— Второе, — чуть растерянно бросаю.

Вообще-то мы с ней не однокурсники далеко. Я уже на четвёртом, да и факультет другой. Чтобы заметить моё отсутствие в универе, Эмилии надо было самой ко мне прийти. Обычно она ждала, когда это сделаю я...

Сначала — когда подойду к ней между нашими парами. Потом — когда заеду, чтобы вместе в универ ехать.

Теоретически она могла ждать и сегодня, а не дождавшись, сделать вывод; что я не приду в универ. Сразу не написала, не напомнила и не спросила; потому что стесняшка вся из себя. Ну и потому, что сама никогда не начинает наше общение, даже когда охотно на него поддаётся. Всегда только я.

Но так же это может означать, что Эмилия решила со мной поговорить о чём-то важном. Чём-то, связанном с её родителями. И из-за этого, несмотря на то, что не приехал за ней; всё равно пошла к моей группе, проверяя меня. А теперь вот так легко соглашается на встречу.

Ещё и спрашивает, где я.... А теперь молчит.

Решаю уже заполнить паузу, когда Эмилия делает это сама:

— Может, я к тебе приеду?

— Эм... Давай, — как придурок, давлю заторможенно. Оглядываю свою квартиру: ну да, порядок навести стоит, но я сейчас на это не способен. А ещё видок у меня не самый лучший. Впрочем, самые сильные раны ей видны не будут. Те, что на лице, почти незаметны. Не так она в меня вглядывается обычно.

Не как я в неё... Я-то замечаю всё. И интонации другие, и взгляды, и жесты. И даже в её молчании слышу многое. Например сейчас там напряжённость. А ещё сомнения...

— Хорошо, тогда скинь мне адрес, — неожиданно мягко просит Эмилия, и потом сбрасывает звонок.

* * *

— Мои родители... — первое, что заявляет мне Эмилия: взъерошенная, обеспокоенная, прямо с порога. — Они хотят выгодно выдать меня замуж, а для этого я по их мнению не должна ни с кем встречаться. Ты рискуешь даже просто общаясь со мной. Я уверена, что и Мишу нейтрализовали они, и страшно даже предположить, как.

Качаю головой, шире распахивая перед девчонкой дверь. С трудом сдерживаюсь, чтобы не сказать про Мишу... Приберегу пока.

— Поверь, я всё это уже понял, — как можно небрежнее обозначаю, игнорируя боль в рёбрах. — Во-первых, ты мне так и сказала после моего дня рождения, помнишь? А во-вторых, о таких деталях можно было легко догадаться и по добытой мной информации.

Щёки Эмилии довольно мило покрываются румянцем. Интересно, с чего бы? Разве я сказал что-то смущающее? Или сработало одно упоминание моего дня рождения, когда мы остались наедине и между нами накалилось?

И да, сейчас меня это волнует куда больше сказанных ею слов.

— А ещё я сказал, что мне нет до этого дела. Что я ничего не боюсь, — вкрадчиво напоминаю, приближаясь ко всё ещё стоящей возле уже закрытой двери Эмилии.

— Насколько? — неожиданно серьёзно спрашивает она, проникновенно заглядывая мне в глаза.

Блять, да даже если бы я конченным трусом был; перед этим взглядом поклялся бы в преодолении любых страхов и преград. Я почему-то прям уверен в этом. Хочу, чтобы Эмилия всегда так на меня смотрела. Она же как на мужчину смотрит, на которого надеется и в которого верит. И я без понятия, как давно вляпался в эту