Я тоже улыбаюсь и очень хочу ответить, но ноготки Стефании впиваются в мою ладонь, а в её встречном вопросе звенит неприкрытый вызов:

– А в чём дело, тебе что-то не п-понравилось?

– Да что ты, моя маленькая, наоборот – все в восторге! Настя аплодировала четырьмя конечностями, а Наташка аж прослезилась от умиления.

Внезапно отпустив мою руку, Стефания обхватила себя за плечи, а её взгляд стал затравленным и несчастным.

– Что случилось? – спрашиваю у неё, но отвечает Рыжая выскочка:

– Ой, Генка, беда приключилась! Ох, кака страшна беда! – взвыла она дурниной. – Мы ведь, женщины, какие?.. Нам бы и рыбку съесть, и покомфортней присесть, да чтоб ещё без последствий!.. А так не получается.

– Ты о чём? – прервал я этот бред.

– О последствиях! – рявкнула Рыжая. – Одна увлеклась танцами, забыв про всё на свете, а другая распахнула варежку, обомлев от вашей затейливой хореографии, и напрочь забыла про мужа. А что же наш ведущий танцор-многостаночник? – Александрия уставилась на меня.

Что она лепит? Ей потанцевать, что ли, не с кем? Воистину, тот, кто постигнет женщину, сдохнет от коллапса мозга. Лично я ни хрена не понял, хотя и очень старался. Зато, судя по бледной мордашке Стефании, ей всё предельно ясно.

– Я не понял, что ты хочешь? – спрашиваю у Рыжей, а рядом вздыхает Стефания (наверное, по моей тупости) и задаёт свой вопрос:

– Наташа уехала?

– Да щас-с! – Рыжая презрительно фыркает. – Чтоб она уехала, так и не узнав, с кем в итоге утанцует бубновый король?! Сейчас твоя Наташа Стасику лапшу на уши намотает и вернётся. И даже не вздумай перед ней оправдываться, пусть сама разбирается со своими мужиками.

Да что за херня?! Ух, не хотел бы я быть на месте Стасяна.

– Слышь, Александрия языкастая, может, уже хватит обсасывать чужую личную жизнь? Давай-ка оставим Натаху в её счастливом супружестве и не будем…

– О, да! – перебила меня Рыжая. – Как и все красавицы, наша Наталья счастлива, потому что любит и любима. Вот только её любимый и любящий – это два разных мужика.

– И даже при таком раскладе это не твоё дело.

– Не моё, – охотно согласилась эта стерва. – Мне абсолютно плевать на Наташкины страдания, но я не хочу, чтобы они отражались на моей сестре. А от тебя, Гена, чересчур много кипиша. Ты сам-то не заметил? Стоило тебе возникнуть, и праздник закончился, а семейные и дружеские отношения затрещали по швам.

– Саш, замолчи, – вмешалась Стефания. – Он-то здесь п-при чём?

– Как ни странно, при всём! С его появлением сразу у троих баб улетели кукушки. Что смотришь? Ещё не догадалась, что третья – это ты? Тогда вспомни о его сисястой Сонечке. Он сюда приехал от неё и вернётся к ней же. Его танцы никогда не прерываются…

Вот змея, и сюда влезла! Но, заметив, как сникла Стефания, я всё же вставил свой комментарий:

– Мы расстались с Сонечкой.

– Ой-ёй, давно ли?! – развеселилась Рыжая. – Не удивлюсь, если только что.

Я хочу сказать, что это снова её не касается, но в зал возвращаются Наташка со Стасом, и оба не в настроении. Не то чтобы меня захлестнуло чувством вины, но после сокрушительной отповеди Александрии я не могу откреститься от ответственности. Где-то не доработал я с Наташкой, чего-то не учёл… Нет, я совсем на неё не злюсь, но теперь начинаю понимать Стефанию. Сейчас, когда вижу, как она от меня отстраняется, я чувствую, как мне физически плохо, и всё же цепляю на лицо улыбку, потому что всё понимаю и очень не хочу быть разрушителем.

Поймав мой взгляд, Наташка отводит глаза, но так даже лучше, сейчас мне всё равно нечего ей сказать. Зато, похоже, её супруг жаждет сатисфакции. Я незаметно киваю – ну что ж, брат, давай поговорим. Мы понимаем друг друга с одного короткого взгляда, и он первым покидает зал.

Я присоединяюсь к Стасу спустя пару минут и молча следую за ним по хрустящему снегу. Мы обходим ресторанчик по кругу, неподалёку слышны звуки зажигательных вечеринок, а в небе над нами с громкими хлопками расцветают фейерверки. Красиво, но на душе кисло.

Стас разворачивается очень резко и сразу атакует. Вот же придурок. Я с тоской наблюдаю, как он барахтается в снегу, но помочь не пытаюсь. Сам встаёт, и снова выпад в мою сторону, и ещё один. Руками машет, как лох, но тут уж кто на что учился.

– Стасян, хорош хернёй страдать, ты ж всё равно меня не достанешь. Не, без обид… ты – умный бизнесмен, я – тупой боец... так, может, не будем зря время терять и поговорим спокойно? Холодно же…

– Да пошёл ты, урод! – цедит он, отряхивая с рукавов снег.

– Слышь, мне не нравится это слово, так что давай без оскорблений. Я догадываюсь, в чём дело, но, по сути, тебе нечего мне предъявить. Понимаю, брат, что всё непросто и со знанием дела могу утверждать, что любить всех баб куда проще, чем одну. Но, коль уж ты настолько вляпался, что даже забыл наш предыдущий разговор, то скажу ещё раз и больше повторять не стану: запомни, Стасян, я тебе не соперник. Ты ж вроде взрослый мужик, знаешь, как оно бывает – просто маленькая девочка заплутала меж двух дубов. Ну вырубишь ты один, а толку? Лес большой – дубов в нем немерено, она ж новый найдёт. Так ты либо отпусти её, либо начинай удобрять свой дуб, – так чтоб за самыми сладкими желудями только к тебе. И она сама привяжется, чтоб не потеряться. Правильно я говорю?

– Херню ты говоришь, – мрачно отозвался Стас.

– Может, и херню… но Натаху я знаю столько же лет, сколько дружу с Жекой, девчонка выросла на моих глазах, и она – часть моей жизни, нравится тебе это или нет. Я не перестану её любить и не буду избегать встреч только потому, что ты бесишься от ревности. Но ты пойми, это ж как любить младшую сестру, и по-другому – никак. Ты просто уясни это для себя раз и навсегда. А я за крепкую семью, и никогда не стану вам мешать. Ты только люби её… так, чтоб она это чувствовала. И, пока ты её не обидишь, с моей стороны тебе не стоит ждать опасности.

– Я тебя услышал, – глухо отозвался Стас и, не заметив моей протянутой руки, потопал обратно.

Ну… как-то так.

А у входа в ресторан меня встретила Александрия.

– Далеко разбежался? – посасывая сигаретку, она преградила мне путь. – Что, не дотянулся до тебя ревнивый муженёк?

– Да как-то неохота портить табло перед Новым годом, не хочу маму расстраивать, – улыбаясь, я зябко потёр предплечья. – Не впустишь меня?

– Геныч… – задумчиво меня разглядывая, Рыжая сделала глубокую затяжку и, выпустив ядовитый дымок, продолжила: – Ты, может, мне не поверишь, но я не отношусь к тебе плохо. Не ты виноват, что Наташка такая дура, да и Настина кукуха улетела задолго до твоего рождения. Но одно я знаю точно и хочу, чтобы ты это услышал и понял: ты – не пара моей сестре… и, пожалуйста, держись от неё подальше.

– Понял, – киваю и улыбаюсь. – Завтра я подумаю о твоих словах, обещаю. А теперь мне можно пройти?

Рыжая отвернулась и молча посторонилась.

– Геныч, а я тебя обыскался, – в фойе на меня налетел Кирюха. – Всё нормально, брат?

– Да всё отлично. Пойдём, что ль, выпьем? Да и поесть не мешало бы, а то я, как приехал… – поймав через весь зал взгляд Стефании, я осёкся.

Сейчас, когда она обнимает вздрагивающую Наташку, мне рядом с ними точно делать нечего. А за столом Анастасия, мать её…

– Геныч, ну ты чего завис? – обхватив за шею, Кир тащит меня к столу. – Забей, брат, Настя больше не пискнет, вот увидишь – у Айки для неё есть действенное заклинание. Давай-ка лучше тяпнем за нашу взрослую именинницу.

Кивнув, я занимаю место за столом и снова обращаю свой взгляд на девчонок. Но теперь Наташку обнимает Стас, а Стефания, отойдя в сторону, гипнотизирует свой мобильник. Она одна… когда, если не сейчас? Я ещё не знаю, что именно хочу сказать, но ноги уже несут меня к ней.

Я мысленно репетирую речь, но застреваю в самом начале – на имени. А всего в нескольких шагах от цели я будто с разбегу налетаю на стену, встретив холодный зелёный взгляд. Не знал, что она умеет так смотреть – без эмоций… как на пустое место. И так же безэмоционально Стефания качает головой и отворачивается. А я, застыв на месте, разглядываю её изящную фигурку в странном наряде… и правда на холодную русалку похожа.