– Ма-адам… пада-бада-бада-бадам, – пропела она, глядя мне в лицо, и прошептала: – А хоть куда! Только подальше от этих всех…

От этих?.. Это от наших, что ль? Или здесь ещё кто-нибудь гуляет?

– А Вы здесь на дне рождения? – я кивнул на массивную дверь, за которой, судя по звукам, сейчас очень весело.

– Да-а, – плаксиво протянула блондинка, – сегодня день рождения у моей малыш… у Степашечки.

У кого?.. Я внимательно вгляделся в её лицо и, внезапно прозрев, поспешил выпустить из захвата её волосы.

– У Вашей дочки? – прохрипел я, стараясь освободиться, но цепкие дамские пальчики уже захватили мою рубашку.

– У моей младшей сестрёнки, – укоризненно заявила «старшая сестра» и надула губы.

И в этот же момент дверь за её спиной открылась и выпустила Айку. Я же так и замер, сжав плечи блондинки и растянув свой рот, наверное, в самой идиотской из всех приветственных улыбок.

Оценив наши тесные переговоры, Айка переплела руки на груди и с невозмутимым видом заявила:

– Мам, если ты решила согреть Гену, то лучше верни ему куртку.

Твою ж ниндзя мать – всё-таки мать!

Блондинка аж подпрыгнула на месте и, отлепившись от меня (наконец-то!), развернулась к дочери и шумно засопела. Похоже, не вовремя её разоблачили. А я как-то сразу воскресил в памяти их непростые отношения с Айкой и взял огонь на себя:

– Мама?! Да ладно! Это что, такой прикол? Вы ж почти ровесницы, – сильно покривил я душой, потому как даже при макияже, костюме и каблуках Айка не дотягивает до своих двадцати, а рядом с этой дамочкой (к слову, уже дважды бабушкой) и вовсе выглядит ребёнком.

– Мам, познакомься, это наш друг Геннадий, которого мы так давно ждём, – объявила она, а рассекреченная родительница снова развернулась ко мне всем передом и, протянув руку, нежно пролепетала:

– Анастасия. Можно просто Настя.

– Вам очень идёт это имя, – я мазнул губами по прохладным пальцам и вдохновенно выпалил: – Анастасия, я в эстетическом шоке! Должен признаться, Вы о-очень красивая девушка, но, как мама взрослых дочерей, Вы просто убийственно прекрасны и абсолютно вне конкуренции. А каких дочек Вы воспитали!..

– Ген, тебе не холодно? – бесцеремонно прервала Айка мой льстивый фонтан (спасибо ей!) – Зайти не желаешь или ты здесь проездом?

– Девчонки, да вы меня совсем дезориентировали, – я разулыбался и, шагнув к Айке, чмокнул её в щёчку и запоздало поздоровался: – Привет, Ниндзя. Одну минутку, я сейчас «Мурзика» припаркую и вернусь.

Ах-хренеть! Вот я попал! Да я о существовании этой мамаши и думать забыл! Сколько совместных праздников позади – свадьба, Айкина днюха, первая годовщина двойняшек… и где носил хер эту Анастасию, задрать её поперёк?!.

Загнав «Мурзика» в стойло и прихватив корзину с цветами, я с тяжёлым сердцем топаю в ресторан. Чувствую себя нашкодившим котом, а ведь и в мыслях не имел эту бабу. Оно и хорошо, а то было бы совсем хреново. Мама сейчас сказала бы, что это очередной косяк в копилку моего опыта. Её уж разорвёт скоро, эту копилку!..

Господи, а можно мне хоть что-нибудь ради удовольствия, а не для опыта?!

Подойдя к массивной двери, я взялся за ручку, но открыть не успел. Меньше всего мне сейчас хочется продолжать общение с мамой Настей, поэтому, услышав за дверью её срывающийся голос, я застыл на месте.

– Отстань от меня, я не хочу туда возвращаться. Лучше найди мне сигарету.

– Мам, ты же не куришь, – это уже Айкин голос.

– Да какое твоё дело? Я хочу курить!

Бля, куда бежать? Я сделал пару шагов назад, потоптался на месте. Что за упёртая баба?! Перевёл взгляд на пушистый букет из розовых, белых и кремовых роз (замёрзнут же!) и снова решительно шагнул к двери, чтобы услышать спокойные и терпеливые увещевания Айки:

– … Хорошо, только сейчас вернись в зал, давай не будем портить Стешкин праздник, она ведь переживает за тебя.

– А на мои переживания вам насрать? – повысила голос Анастасия. – У меня сердце в лохмотья, а вы только о себе думаете, эгоистки. Шурка задолбала уже – рта не даёт раскрыть, за каждым шагом следит: это не пей, так не танцуй…

– Обещаю, что поговорю с ней, но тебе и правда уже хватит пить.

– Да пошла ты!.. Ещё ТЫ меня учить будешь! Выросли, ссыкухи! Уже забыли, что это я – мать?! Слышала, что мне сказала Шурка? Она назвала меня сукой!

– Совсем обнаглела сукина дочь! – нейтральным тоном прокомментировала Айка, а я едва сдержал рвущийся смешок. Зато Анастасия расслышала в словах дочери поддержку и скомандовала:

– Вот и скажи ей об этом!

Твою ж мать! Подфартило Кирюхе с тёщей!

Убедившись, что голоса смолкли, я открыл дверь и едва не столкнулся с Айкой.

– А я тебя жду, – пояснила она и протянула мне номерок. – Твою куртку я отнесла в гардеробную.

– Айк, вот только не надо на меня так смотреть. Я не знаю, что ты там себе надумала, но это совсем не оно.

– Ты о чём, Ген?

– Слушай, твоя мама реально упала и не могла встать. Не, возможно, с помощью акробатических этюдов она пыталась победить икоту – я не знаю, но как я мог проехать мимо лежащей женщины?

– Ты точно не мог, – Айка улыбнулась и, не дав мне времени на поиски колкого подтекста, перевела взгляд на цветы. – Очень красивые, такие нежные… Стешке понравятся. И, Ген, спасибо за помощь маме.

Я пожимаю плечами и думаю, что Айке тоже спасибо, что именно она, а не Александрия и не Стефания застали меня в двусмысленных объятиях с их непосредственной мамашей.

Банкетный зал встречает нас шумным весельем. Ведущий заводит народ, Кирюха мечется посреди зала с завязанными глазами, девчонки с радостным визгом носятся вокруг него, а уже порядком заведённая Анастасия поднимает бокал за Новый год. Похоже, её сбила с пути сверкающая ёлка, и женщина запамятовала, по какому поводу гульба. Но я-то помню и мгновенно нахожу взглядом Стефанию.

Сегодня она другая – взрослая и немного дерзкая, но всё равно очень женственная. Этого уже не отнять, будь она даже в трениках. Но сегодня на ней что-то очень красивое – оно обнажает плечи и подчёркивает всё, что нужно: персики, булочки, тонкую талию… и, к сожалению, скрывает ножки. А я почему-то очень хорошо запомнил её ножки. Направляясь к имениннице, я невольно задерживаю дыхание и почти не разбираю голосов… но этот вопль вмиг возвращает меня к реалиям:

– А вот и наш Геночка! – горланит Анастасия, и на её клич мгновенно реагируют все.

Но быстрее всех Наташка. Она с разбегу врывается в мои объятия, обвивает руками шею, целует, а я придерживаю её одной рукой, с сожалением наблюдаю растерянную улыбку Стефании и пытаюсь уберечь корзину с цветами.

– Генка, как же я соскучилась! – пищит Наташка. – Обожаю тебя в чёрной рубашке! Цветы, кстати, улёт!

– Осторожно, Натах, задушишь, а я ещё так много не успел сделать в этой жизни, – я смеюсь и деликатно уклоняюсь от её губ. – Я ж тебя еле узнал… ты ещё, что ли, выросла, или это я вниз попёр?

– Пенёк ты, это каблуки, – хохочет она и демонстрирует свои ходули.

– А-а, вон оно что – ноги нарастила! А где ты столько волос взяла? Меня же не было всего ничего.

– А это, Геночка, наши женские секретики, – кокетничает мелкая.

– Вот же вы, девки, аферистки, – я прошёлся взглядом по длинным волосам и встретился глазами с хмурым Стасом. – Ну всё, Натах, твой муж идёт меня убивать, а я ещё цветы не вручил имениннице.

– Успеешь! А Стасику даже полезно немного поревновать, – прошептала коварная девчонка (вот откуда в них это берётся?) – А ты, кстати, почему без своей Сонечки?

Её вопрос, как удар под дых. Но от ответа меня избавили подоспевший Кирюха и громкое объявление Анастасии:

– Так, Гена сегодня сидит рядом со мной!

О, нет! Уж лучше пусть меня убьёт Стасян!

Глава 87 Наташа

До приезда Гены...

Наташа