– Ты чуть все не испортила. Как ты смеешь меня подставлять?

Она тычет в меня своим костлявым пальцем, и тот начисто лишает меня способности обороняться.

– Ты права, – признаюсь я. Потому что она права.

Мой ответ ее обескураживает.

– Ах так, – успокоившись, отвечает она и тут же добавляет: – Вот именно, я права. – Она обходит стол и чопорно усаживается на самый краешек своего офисного кресла.

– Пойдем, Эбби? – спрашивает Джек, будто мы с ним опаздываем на встречу.

– Да, конечно. Джек обещал ответить на все мои вопросы по поводу шоу, – говорю я Прю.

Та кивает.

– Очень хорошо. Джек, вы же свяжетесь с нами по поводу рабочей визы Эбигейл?

Сама любезность – трудно поверить, что та же женщина только что на его глазах разжевала меня и выплюнула.

– Конечно да. – Он подталкивает меня к двери, слегка касаясь моей спины, и впервые с самого утра я радуюсь, что на мне тонкое шелковое платье. У лифтов, где нас уже никто не слышит, он шепчет:

– Они с Робертой прямо как сестры-близнецы.

– О, если бы ты знал, – отвечаю я, и мы хихикаем, а двери лифта открываются. Я захожу, Джек заходит следом, и в этот раз я осмотрительно оберегаю свои пышные рукава от гигантских челюстей смерти.

Глава четвертая

– Так, давай еще раз про Джека. Не каждый день мне рассказывают про австралийских красавчиков, – говорит Лиза.

– Он не… – Боже, кого я обманываю? Мы с Джеком несколько часов просидели в кафе напротив редакции, и, естественно, он красавчик. Я окончательно потеряла голову, когда он предложил купить мне кофе и черничный маффин, которым я залюбовалась в стеклянной витрине у стойки.

Вернувшись домой, я сразу позвонила Лизе. У нее, естественно, включилась голосовая почта: Лиза же супершпион, она никогда не отвечает на звонки друзей в рабочие часы. Но сейчас она сидит на моем стареньком, но любимом диване и с любопытством смотрит на меня поверх винного бокала. Мы пьем игристое – это была ее идея, хотя я лишь на пятьдесят семь процентов уверена, что повод для праздника есть. Но в эти пятьдесят семь процентов определенно входят Джек и Сидней, а также перспектива общаться с Джеком в Сиднее.

– Я веду себя как дурочка? – спрашиваю я.

Она моргает и опускает бокал, зажав его в ладонях. У меня только один набор винных бокалов – те похожи на гигантские шары, и, что бы мы ни пили, Лиза всегда наполняет их ровно до половины. Таким образом, в каждый бокал входит почти полбутылки. Я размышляю о шампанском и о бокалах, чтобы отвлечься; не хочу задумываться над собственным вопросом, хотя вслух я его не задавала. Но в глубине души уже знаю ответ.

– О чем это ты? – спрашивает Лиза. Я надуваю губы и выдыхаю, глядя на стопку журналов, которые выписываю «по работе». – Эбс?

Встаю с дивана, взяв с собой бокал, и принимаюсь мерить шагами свою кухню-гостиную-столовую, хотя в ней всего полтора шага.

– Еще два дня назад я была штатной сотрудницей онлайн-издания, – говорю я.

– А разве что-то поменялось? – возражает Лиза. Я бросаю на нее гневный взгляд, и она виновато поднимает руку: знает, что не надо прерывать мои терапевтические монологи. – Продолжай.

– Итак, еще два дня назад я была сотрудницей онлайн-издания… – повторяю я – всегда лучше повторить сказанное. – А теперь мне придется в полном соответствии со своим статусом нырнуть с головой в самое грязное болото. – Лиза хочет что-то сказать, но сдерживается. – Но что если эта затея с участием в «Одиноком волке» укрепит мое положение в «Пище для ума» настолько, что я никогда, никогда не смогу оттуда вырваться? – Тут мой голос срывается и звучит визгливо и отчаянно. Я запиваю горе шампанским.

– Ладно, это против правил, но я все-таки тебя прерву, – говорит Лиза. Я прекращаю ходить. – Ходи, ходи, если это помогает.

Помогает, поэтому я снова начинаю ходить по комнате и жестом велю ей продолжать.

– Итак, ты поедешь в Австралию, будешь писать свои посты и мотаться по Сиднею в свое удовольствие – ведь организаторы реалити-шоу не жалеют денег на экскурсии и развлечения. Потом напишешь ту разоблачительную статью, о которой мне говорила… думаю, именно на этом тебе надо сконцентрироваться.

– Ты правда так думаешь?

– Эбс, идея крутая. Только представь – вдруг на тебя обратят внимание «Гардиан», «Конверсейшн» или «Нью-Йоркер»? Представь, сколько дверей перед тобой откроется! И тогда сможешь уйти из своего журнала навсегда.

– А вдруг мне это выйдет боком?

– О чем ты?

Я снова выдыхаю через сложенные трубочкой губы и ставлю бокал на стол.

– Мой план – притворяться волчицей Эбби, одновременно писать посты под именем Анастасии Треплер и разоблачительную статью под собственным именем – Эбигейл Джонс. А я не запутаюсь в своих личностях? Вдруг окажется, что я плохая актриса и не умею обманывать? Я же не ты, – тут я намекаю на шпионскую работу Лиз. Та закатывает глаза, но я замечаю, что она меня не поправляет. Я продолжаю.

– Серьезно, что если я лоханусь и случайно сболтну лишнего? Или хуже? Вдруг Одинокий волк окажется красавчиком и милашкой и я влюблюсь в него без памяти, но ведь это буду не я, а волчица Эбби? И как тогда я напишу разоблачительную статью, если сделаю как раз то, чего делать было нельзя, – влюблюсь в Одинокого волка?

– Так, теперь ты слишком драматизируешь. – Она права. Я себя накрутила: так и до панической атаки недолго. Сажусь рядом с ней на диван, беру бутылку с водой и делаю большой глоток. – К тому же, Эбс, ты кое-что забыла. – Я поворачиваюсь к ней. – Джек.

– Ах да. Джек. Кому нужен Одинокий волк, когда есть Джек, красавчик-блондин с необыкновенными зелеными глазами, у которого на футболке написано, что он замышляет шалость? Черт, да мне крышка.

– А что именно имела в виду Роберта, когда сказала, что тебя надо «прокачать»? – спрашивает Лиза.

– Чего? – я ее слышала, но теперь могу думать лишь о Джеке.

– Что входит в эту «прокачку»? Джек не говорил?

– Я спросила, но он ничего конкретного не ответил. Сказал, что у нас будет день в спа, стилист и визажист. Знаешь, Лиза, когда я об этом думаю, мне совсем не по себе становится. Что если я после этой прокачки сама на себя стану