– Что ты здесь делаешь, Тори?

– Ой. – Она снова натянуто улыбается. – Я заехала навестить брата. Он сейчас спит, вот я и подумала, что мы можем поболтать. Девичьи разговоры.

Я скрещиваю руки на груди.

– Отсыпается после бурной ночи с другой девушкой?

В темных глазах Тори вспыхивает гнев, куда более явный, чем я когда-либо видела в глазах Джулиана.

– Тебе не стоит злиться на то, как он пытается залечить раны, которые ты нанесла.

– Это не твое дело, – шепчу я.

Колючая проволока снова сдавливает мою грудь, и к глазам подступают слезы.

Тори выпрямляется.

– Ты права. Не мое. Но он – мое дело.

Я падаю на противоположную сторону дивана.

– Ты пришла предупредить меня о чем-то?

– Нет.

– Тогда зачем?

Я тянусь к коробке с салфетками.

Какая теперь разница, если она увидит, как я плачу? Скорее всего, мы больше никогда не встретимся.

– Ты, конечно, можешь со мной не согласиться, но Джулиан – замечательный. Ему больно из-за тебя, и меня это бесит. Я бы с удовольствием свернула тебе шею, но не буду. Просто захотела высказаться.

– Прекрасно. – Я жестом приглашаю ее продолжать. – Высказывайся.

– Мой брат – человек, который бросается в омут с головой. Уверена, он говорил тебе о своих чувствах, так позволь мне подчеркнуть, насколько они серьезны. Раз этот парень говорит, что любит тебя, это непреложная истина. Я никогда не слышала, чтобы он говорил о расставании с кем-либо так, как говорит о вашем.

Сердце у меня начинает биться быстрее, но я стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица.

Тори резко встает, и черты ее лица заостряются от неприкрытой ярости.

– Именно поэтому я знаю, что для него все было по-настоящему. Если ты когда-нибудь решишь, что Джулиан тебе нужен, он вернется. Но я говорю тебе раз и навсегда: если ты это сделаешь, то должна быть чертовски уверена, что он – это то, чего ты хочешь. Потому что, если ты снова разобьешь ему сердце, я разрежу тебя на такие мелкие кусочки, что никто не сможет разобраться, что это был человек, пока не сделают анализ ДНК.

Я ошеломленно моргаю.

Тори снова натягивает фальшивую улыбку, но ее глаза при этом остаются холодными.

– Мы друг друга услышали?

– Да.

– Пока, Грейси. – Она разворачивается и хлопает дверью.

* * *

Вместо месяца, посвященного гинекологической хирургии, который планировался в апреле, я подменяю Рейвен почти во всех ее сменах в родильном отделении. Зайдя в ординаторскую ТУМЦ на обед, я невольно улыбаюсь, увидев знакомую фигуру у автомата с напитками.

– Привет, Ашер, – здороваюсь я.

Он поднимает голову и одаривает меня своей обычной очаровательной улыбкой.

– Привет, Грейси-лапушка.

– Что ты здесь делаешь?

Он берет бумажный стаканчик и подставляет его под струю кофе из автомата.

– Только что закончил гистерэктомию с Левином.

Я с сомнением смотрю на льющийся напиток.

– Ты доверяешь этой штуке?

Он пожимает плечами:

– Лучше, чем ничего.

– Не согласна, – возражаю я и демонстративно хватаю пластиковый стаканчик, чтобы налить себе «Маунтин Дью».

Он усмехается.

Нагрузив тарелку небольшим бананом и ложкой картофельного пюре – единственной частью бесплатного обеда, которая выглядит хоть сколько-нибудь съедобной, – я сажусь рядом с ним. Мы пришли рано, поэтому в комнате почти никого нет.

– Как ты, Ашер? Мне кажется, я почти не видела тебя в последнее время.

Он отпивает кофе.

– Ты была немного занята, как мне кажется. – Он улыбается, заметив мой вопросительный взгляд. – У меня все хорошо.

– Замечательно, – говорю я, пробую картошку и морщусь.

Фу. Это ужасно.

Он смеется и наклоняется вперед, опираясь на стол.

– Да-да. Я сам избегаю местной еды, когда это возможно.

– Слышала, ты подписал контракт с больницей недалеко от Хьюстона. Частная практика?

Он кивает:

– Ага.

– Оу. – Я улыбаюсь. – Я так рада за тебя. Но буду скучать.

Ашер склоняет голову.

– Будешь?

Я замираю, очищая банан, и удивленно смотрю на него.

– Конечно. Почему нет?

Он внимательно изучает мое лицо. Вокруг радужки его карих глаз я замечаю зеленое кольцо по внешнему краю.

Как же я раньше упускала это из виду?

Он медленно качает головой:

– Ты ведь понятия не имеешь, да?

Эм. Что?

– Понятия не имею о чем?

Горький смех, который следует за моим вопросом, отзывается мурашками на моей коже.

– Ничего. – Он вздыхает и делает глоток кофе. – Просто я думал, что между нами может быть что-то большее. Очевидно, я ошибался.

Я не в силах понять, о чем он говорит.

– Подожди. Что?

Он отмахивается.

– Просто выдавал желаемое за действительное.

В этот момент дверь открывается и в помещение врывается толпа ординаторов семейной медицины.

Я наклоняюсь к нему ближе:

– Ашер, я думала, что это твой обычный, ничего не значащий флирт. Я понятия не имела, что ты серьезен.

– Это уже не имеет значения, не так ли? – Он бросает на меня проницательный взгляд. – Ты была увлечена кем-то другим.

Потеряв аппетит, я смотрю на свою недоеденную еду.

– Наверное.

– Эй, без обид. Я все равно уезжаю в Хьюстон через пару месяцев.

Я пытаюсь улыбнуться, и он отвечает мне тем же.

– Мы все еще друзья? – спрашиваю я.

– Всегда, Грейси-лапушка.

В этот момент дверь снова открывается и входит доктор Левин. Он кивает Ашеру, берет себе немного еды и направляется к нам.

– Полагаю, вы слышали новость?

Он начинает есть, пока мы с Ашером обмениваемся недоуменными взглядами.

Ашер ставит свою чашку на стол.

– Что за новость? – интересуется он.

– Алеша вышла замуж за Стива Лэнгстона в прошлое воскресенье, – говорит Левин, смеясь. – Безумие, правда?

Все тело у меня замирает.

Ашер смеется:

– Что? Вы нас разыгрываете?

Левин качает головой.

– Сам видел фотографии.

– Это… – Я издаю неловкий смешок. – Этого не может быть.

Левин откусывает от своего блюда.

– Полагаю, они вместе уже довольно давно. Еще до того, как она стала интерном. Это Алеша – та девушка, у которой были отношения с кем-то из ПМО.

Вспышка жара предшествует целому океану ледяной воды, который обрушивается на меня. Взгляд Ашера пронзает меня, но я застываю. Даже грудь у меня отказывается двигаться, чтобы впустить воздух.

Левин смеется и встречается со мной взглядом.

– Подумать только, я все это время думал, что это ты.

Он просто пожимает плечами, как будто это не имеет никакого значения.

– Грейс, ты в порядке? – Ашер касается моего плеча.

Я киваю и заставляю свое дыхание вернуться к нормальному ритму. Мои дрожащие руки опускаются под стол, и я сажусь на ладони.

Алеша? Это была Алеша?

Ашер поворачивается к Левину.

– То есть Алеше дали место в ординатуре только потому, что у нее был роман с Лэнгстоном?

Левин отрывается от еды,