Черт бы побрал Викторию. Она дурно на меня влияет. Или, может, наоборот, хорошо? В таком состоянии мне сложно в этом разобраться.

– Джулиан!

Мир продолжает вращаться, когда я, спотыкаясь, поворачиваюсь на зов. Два шага по липкому танцполу, и вот я уже почти падаю.

Девушка, с которой я танцую, хихикает и тянется ко мне. Наши руки сплетаются. Она прижимается ко мне всем телом, и мы покачиваемся под живую кантри-музыку. Ее губы касаются моей шеи.

– Джулиан, я только что выиграл восемьдесят два бакса!

Кай пробивается сквозь толпу, обнимая Тори за плечи.

Я моргаю, пытаясь сфокусироваться на них, и расплываюсь в улыбке.

Да это лучшая новость со времен изобретения секса!

– Да ладно! Круто!

– Я уже написал доктору Чену!

Он тычет мне в лицо своим телефоном, показывая сообщение.

Я слишком пьян, чтобы что-то разобрать, но меня охватывает безудержный смех.

– И что он ответил?

– Велел мне лучше работать с историями болезней. Кажется, я чуть не лишил его лицензии, потому что не закрыл выписные эпикризы[127]. – Он пожимает плечами. – Упс.

Тори заливается смехом.

– У твоего друга талант к игровым автоматам.

Девушка, о которой я почти забыл, крепче цепляется за меня, и ее губы находят чувствительное место под моим ухом. Я смотрю на нее.

Ну точно.

Кай же убедил меня пригласить Ариэль-Русалочку на нашу вылазку за пределы Оклахомы – в это чертово казино. До сих пор не понимаю, чем я руководствовался, когда согласился.

В этот момент к нам подходит Максвелл. Его жена, кажется, выпила вдвое больше меня, потому что висит у него на руке, заливаясь бессмысленным хихиканьем.

– Сколько ты выпил, братан? – спрашивает Максвелл, оглядывая меня с беспокойством.

Я пытаюсь восстановить хронологию, но ночь уже наполовину стерта алкогольным туманом.

– Двенадцать? Может, больше?

– Боже…

Максвелл подхватывает меня под руку и, прихватив свою пьяную жену, ведет к скамейкам у края танцпола. Группа на сцене как раз объявила небольшой перерыв.

Полураздетая официантка, материализовавшись словно из ниоткуда, спрашивает, что мы будем заказывать.

– Стакан! – ору я, но Виктория тут же хлопает меня по руке:

– Воды ему, пожалуйста.

Я сердито поворачиваюсь к ней.

– Мне показалось, что ты хочешь, чтобы я расслабился!

Она закатывает глаза.

– Я хочу, чтобы ты расслабился, а не умер от алкогольного отравления.

Внезапно Ариэль-Русалочка плюхается ко мне на колени.

– Приветик, малыш, – шепчет она и начинает жадно целовать мою шею.

Эм, это… неприятно.

– Джулиан! – Кай смотрит на меня с расширенными от удивления глазами.

– Что?

– Ой, да дай ему повеселиться. – Тори отмахивается от него.

– Ты готова позволить ему подхватить какую-нибудь заразу? – парирует Кай.

Ариэль переключается на мои губы, и вот мы уже целуемся взасос на глазах у моих друзей и сестры. Мне плевать.

Впервые я не чувствую никакой боли. Все онемело.

Но эта девушка целуется совсем не так, как Грейс. Моя Грейс вся такая неспешная, застенчивая и милая. А эта пытается задушить меня своим языком.

Слева от меня раздается сдавленный смешок, и Виктория говорит с усмешкой:

– Не волнуйтесь. Он слишком пьян, чтобы сделать что-нибудь серьезное.

Она понятия не имеет, о чем говорит. В последний раз, когда я спал с Грейс, то был в стельку благодаря ее любви к этому… «Кровь единорога», кажется. Я почти ничего не осознавал, а она все равно кончила дважды.

Смотрю на девушку у себя на коленях.

Голубые глаза. Круглое лицо.

А встанет ли у меня на нее?

Может быть.

А если честно?

Скорее всего, нет.

Громкий хохот справа привлекает мое внимание. Кай согнулся пополам, держась за живот, а Максвелл спрятал лицо в ладонях. Все еще сидящая у меня на коленях, Ариэль злобно смотрит на меня.

Тори поднимает бровь.

– Ты вообще понимаешь, что сказал все это вслух?

Я закатываю глаза, пожимая плечами. Все прекрасно знают, что в пьяном виде я не выбираю выражений. Именно поэтому я стараюсь не напиваться.

И вообще, что здесь делает Ариэль?

Я отодвигаю ее на сиденье рядом, устав от того, как ее костлявая задница впивается мне в ногу.

– Кто такая Грейс? – требует она.

Кай наклоняется к ней с улыбкой.

– Доктор Роуз.

– Что? – Ариэль смеется. – Ты тоже с ней спал? Я слышала, она трахает всех, у кого есть пульс.

Эта девица мне определенно не нравится.

Кай хмурится, обмениваясь взглядом с Максвеллом.

Тори откашливается.

– Не думаю, что…

Ариэль хихикает.

– Она ведет себя как настоящая стерва с медсестрами. Рад, что избавился от нее?

Я встречаюсь взглядом с ее глазами цвета морской волны.

– Нет. Но ты чертовски грубая, так что теперь я вроде как жалею, что не могу избавиться от тебя прямо сейчас.

Улыбка сползает с ее лица.

Кэт взрывается смехом:

– Пьяный Джулиан – мой любимый Джулиан!

– Взаимно, детка!

Я поднимаю руку, и она дает мне пять.

– Может, отведешь меня наверх? – шепчет Ариэль мне на ухо. – И я напомню тебе, зачем ты меня сюда привел.

– Я делю комнату со своей сестрой. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо у нее на глазах?

Ее щеки заливаются каким-то неестественным румянцем.

– Боже, Джулиан. – Тори хлопает меня по плечу. – Ты хуже, чем я помню.

– Можно нам, пожалуйста, воды? – спрашивает Максвелл у привлекательной официантки.

– Конечно, красавчик.

Кавер-группа возвращается на сцену, наигрывая песню Кэрри Андервуд. Кэт и Ариэль, взвизгнув, направляются на танцпол, а Максвелл протягивает мне стакан воды.

– Выпей все.

Я залпом выпиваю его и вытираю рот.

– И что теперь?

Тори подсаживается ко мне.

– Тебе уже лучше?

Из меня вырывается пустой смешок.

– Как можно вернуться из мертвых, Вики?

Она закатывает глаза.

– Не драматизируй, Джулиан.

– Прекрати. – Мой голос режет воздух, как бритва. Я встречаюсь с ней взглядом. – Я знаю, ты хотела как лучше, притащив меня сюда, отобрав телефон и пытаясь отвлечь. Но ты никогда не была на моем месте, Тори. И никакое количество алкоголя это не исправит.

Она вздыхает.

– Тогда я не знаю, что еще могу для тебя сделать.

Мой голос стихает.

– Я тону, Тори, мне не хватает воздуха. Но я взрослый мужчина. Просто оставь меня в покое.

После долгой паузы она кивает. Ее глаза блестят от слез, когда она целует меня в висок.

– Тогда делай что считаешь нужным, Пу.

Она протягивает мне мой телефон, который конфисковала в начале вечера.

– Я не собираюсь ей писать, – говорю я, хотя знаю, что это ложь.

– Что ж, теперь выбор за тобой.

* * *

На следующее утро я просыпаюсь от невыносимого света. Боль взрывается во всей моей нервной