Вокруг дома не было ничего, кроме открытого пространства и нескольких хозяйственных построек. Казалось, я вижу на мили вокруг, но там ничего не было. Ни других домов, ни дорог, ни пасущихся на пастбищах сельскохозяйственных животных.

Просто ничего.

Тогда-то я впервые и увидел Плохих. Одного за другим. Они образовали полукруг перед домом и медленно направлялись ко мне. У них не было лиц. Не то чтобы их лица были закрыты - там, где должны были быть их лица, не было ничего, кроме гладкой кожи. И у них были не пистолеты, а мечи.

Я отчаянно развернулся и заколотил в дверь, умоляя Курта впустить меня. Слезы градом катились по лицу, пока рыдания ужаса одно за другим сотрясали тело.

Пожалуйста, я буду вести себя хорошо. Пожалуйста!

- Джио?

Курт никогда не называл меня Джио. Ник. Всегда Ник. В ту секунду, как этот человек открыл дверь и впустил меня, я потерял частичку себя. В последующие месяцы и годы мне пришлось расстаться с большим. Каждая пощечина, каждое насилие заставляли меня исчезать все больше и больше. Это заставило исчезнуть всех, кроме человека, который был одновременно и моим спасителем и мучителем.

- Джио! - позвал более суровый голос. Я узнал этот голос.

- Папа? - Прошептал я, ожидая в одиночестве в подвале, пока Курт убеждался, что Плохие ушли. Я услышал несколько выстрелов, поэтому упал на пол и залез под кровать. Несколько минут спустя на лестнице послышались тяжелые шаги, и я изо всех сил старался не издавать ни звука.

Ты можешь выходить, мальчик. Они ушли.

Я дал волю слезам облегчения и выбрался из-под кровати. Ужас от того, как близко я был к тому, чтобы меня снова схватили, заставил разрыдаться. Громкие, всепоглощающие рыдания, которые я не мог контролировать. Кровать рядом со мной прогнулась. Когда чья-то рука обняла за плечи, я полностью отпустил себя и прижался к Курту. Только когда снова смог дышать, я вспомнил, где нахожусь. Я попытался отстраниться от Курта, но он не отпускал. Он протянул свободную руку, чтобы схватить меня за кисть. Я покачал головой и умолял мужчину отпустить меня, но он как будто даже не слышал. Потянув мою руку вперед и положив ее на что-то твердое у себя на коленях, он слегка откинул голову назад и закрыл глаза. Улыбка, появившаяся на его губах, будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь…

- Джио, открой глаза! - услышал я требовательный голос. Голос, который я знал так же хорошо, как голос своего отца, может быть, даже лучше.

- Кинг? - Прошептал я, надеясь вопреки всему, что когда открою глаза, весь этот кошмар закончится, и я вернусь в свою комнату в своем доме, ожидая, когда мама позовет меня вниз на ужин.

- Это я, - сказал Кинг, и затем его рука коснулась моей щеки. - Открой глаза, - повторил он, хотя это прозвучало уже не как требование, а как мольба.

Я сделал, как он сказал. Я должен был. Я хотел.

Настоящее вернулось со страшной силой. Ко мне подошел Кинг, но он был не один. Ни на йоту.

- Боже, Джио! - выпалил отец, и я оказался в его объятиях. Он держал меня так крепко, словно не собирался никогда отпускать.

- Прости, - прошептал я ему в грудь.

Мне нечего было скрывать. Я понятия не имел, как долго был погружен в воспоминания, но, судя по беспокойству на лице отца и всех остальных, явно достаточно, чтобы всех напугать.

За исключением Кинга.

Что ж, возможно, в глубине души он все еще чувствовал себя не в своей тарелке, но его прикосновения были твердыми и уверенными, и когда я открыл глаза и мельком взглянул на Кинга, то увидел одну вещь.

Гордость.

Гордость за то, что я снова проложил себе путь из тьмы.

Отец отпустил только для того, чтобы положить обе руки мне на лицо, как будто ему нужно было убедиться, что со мной все в порядке.

- Блядь, - пробормотал он, а затем снова обнял меня. - Это в первый раз? - спросил он хриплым голосом.

- Нет, - пробормотал я.

Отец, должно быть, почувствовал, что я не хочу говорить об этом, потому что спросил:

- Что тебе нужно, сынок?

Я знал, что мне нужно, но не мог этого получить.

- Просто несколько минут, чтобы привести себя в порядок, - сказал я.

Я почувствовал, как отец кивнул, уткнувшись мне в макушку. Казалось, ему потребовалось много времени, чтобы отпустить меня. Я знал, что напугал его, и это вызвало еще одну волну вины.

- Я буду рядом, если понадоблюсь, - сказал он.

Остальные члены семьи предоставили нам немного пространства, но поскольку они все перешли в гостиную, а отец отвел меня в коридор, чтобы я мог уединиться, я не мог сказать, там ли еще Кинг.

Я кивнул отцу и, как понял, слабо улыбнулся, а затем поспешил в ванную. Я закрыл дверь и встал перед раковиной. Я не хотел смотреться в зеркало, но знал, что это неизбежно, поэтому заставил себя посмотреть на свое отражение, пока включал воду. Я был в шоке от настоящих слез, пролитых во время воспоминаний. Теперь я знал, что у меня были галлюцинации с предполагаемыми Плохими без лиц. Там не было никого, кроме меня и Курта. Но я полностью поддался силе внушения, которую Курт использовал, чтобы завоевать мое доверие. У меня был шанс убежать, но я им не воспользовался. Менее чем через десять минут после того, как я заскочил в дверь, которую открыл Курт, меня изнасиловали в первый раз.

Я отвел взгляд от зеркала, и тихие слезы снова потекли по щекам. Я прикрыл рот рукой, чтобы подавить рыдания, клокотавшие в горле.

Стук в дверь заставил меня вскрикнуть от облегчения. Он пришел.

- Ты в порядке, приятель? - услышал я, как спросил дядя Кон. - Тебе что-нибудь нужно?

Мне нужен был Кинг. Нужны были его руки, обнимающие меня, и мне нужно было, чтобы он напомнил, что это была не моя вина.

- Я в порядке, - с трудом выдавил я.