– Привет, мисс Сьюзен. Я принесла ланч-боксы.

Кудрявая женщина вскочила с кресла и тяжело вздохнула.

– Слава Богу! Я сегодня опаздывала и пропустила завтрак. М-м, как вкусно пахнет! Я прямо сейчас все съем.

Линь подмигнула ей и достала из коробки ланч-бокс с наклейкой в виде улыбающегося смайлика.

– Это потому что твои лепешки толще, и я добавила в их тесто больше сыра. А еще положила вчерашнее клубничное бисквитное пирожное.

Казалось, мисс Сьюзен сейчас заплачет. Она выхватила из рук Линь ланч-бокс.

– Ты просто спасительница!

Продолжая разбирать коробку, Линь указала на кабинет справа.

– Мама там. Харпер, наверное, тоже, она подрабатывает здесь летом. Скажи, что мисс Сьюзен нужно отправить факс. Это пароль, если нужно остаться с мамой наедине.

– Тебе точно не нужна помощь? Я могу раздать вилки или…

– Иди уже, не упускай такой шанс. – Не дождавшись, когда я зашевелюсь, Линь пихнула меня в спину.

Я пару раз глубоко вдохнула и прокралась к двери в кабинет тети Сары.

По правде говоря, мне совершенно не хотелось туда заходить. Но точно так же, как я знала, что должна простить маму – после того как сделала первый шаг навстречу папе, – я знала, что должна помириться с тетей Сарой, как бы мне ни хотелось сделать отсюда ноги. Отныне я собиралась взять за правило разговаривать с людьми, а не придумывать за них.

Но у меня все равно тряслись поджилки.

Когда я постучала, тетя Сара как раз клала телефонную трубку.

– Привет, тетя Сара, ты не занята?

Ее лицо изумленно вытянулось. Развернувшись в кресле, она посмотрела мне за спину.

– Что ты здесь делаешь?

На подкашивающихся ногах я подошла к ее столу и придвинула к ней ланч-бокс на манер некоего подношения в знак примирения.

– Помогаю Линь с доставкой обедов.

Она явно раскусила наш замысел, потому что ее глаза слегка сузились, но ланч-бокс взяла. Открывать, правда, не стала, сначала сдвинула на край стола пару папок и какие-то бумаги, после чего вопросительно на меня посмотрела.

Я не знала, садиться мне или нет, и неловко переступила с ноги на ногу.

– Еще я хотела извиниться. За… ту ночь. Я не думала, что все так далеко зайдет. Не стоило мне ничего говорить.

– Ты уже извинилась. Все остальное – это между мной и твоей мамой.

Вот же упрямая.

– Да, но я все равно хочу сказать, что мне жаль, что все так получилось.

– Хорошо.

И на этом все. Хорошо – и точка. Разговор окончен. И никаких извинений с ее стороны, не то чтобы я на них надеялась.

Пока я соображала, как бы аккуратно ввернуть в разговор маму, тетя меня опередила и, разглядывая свой маникюр, спросила:

– Где вы остановились?

– В «Уолдорфе».

Тетя неожиданно хихикнула.

– Твоя мама давно хотела снять там номер. Стоило догадаться, что она воспользуется нашей ссорой как удачным предлогом. Даже когда она бежит, делает это с размахом.

– Мама не убегала. – Я кашлянула. – В смысле, мы ушли, да, но мы не убегали.

Она вскинула бровь, но спорить не стала. Вместо этого сцепила перед собой руки.

– Я не хотела всего этого говорить. – Она покачала головой. – Вернее, хотела, но не думала, что все так закончится. Этого я не желала.

Приободренная, я села на стул для посетителей. Тетя не возражала и не отрывала взгляда от своих ногтей, будто зачарованная цветом лака.

– Твоя мама всегда была рискованнее меня, – внезапно сказала она. – Еще в детстве она рвалась на все карусели и бежала вприпрыжку в школу, никого там еще не зная. Она и на права сдала раньше меня и два года везде меня возила, пока я наконец не получила свои. И уехала учиться в колледж в другом штате, оставив меня с твоей Bá.

Я не знала, к чему она ведет, но на всякий случай кивнула.

– Ты не представляешь, каково нам было, когда она вдруг вернулась. Беременная. Напуганная. Она не знала, что делать и как быть. Я никогда ее такой не видела. Она стала совсем другой. И все легло на меня. В кои-то веки я стала для нее старшей сестрой, которая обо всем позаботится. Позаботится о ней. О вас обеих.

Я подвинулась на самый край стула. До тетиной руки оставалось фута два, не такое уж большое расстояние.

– И у тебя получилось. Ты для меня не просто тетя, половину времени ты была мне второй мамой.

Уголок ее рта дрогнул.

– Ну, кто-то же должен был учить тебя дисциплине. Твои мама и Bá избаловали тебя донельзя. Тебя и Линь. А я всегда выступала в роли плохого полицейского.

Я пожала плечами. Возразить было нечего: в детстве, когда мама давала мне конфету или разрешала посмотреть телевизор, я всегда автоматически искала глазами тетю Сару, чтобы получить ее согласие. Не зря же она до сих пор пугала меня до чертиков.

– Когда твой папа вновь объявился, я испугалась, что твоя мама снова будет страдать. Что совершит новую ошибку. А ведь теперь у нас еще была ты, ответственность удвоилась. И я сделала все, чтобы он ушел. Но не учла, что твоя мама уйдет вместе с ним. – Тетя потерла глаза, будто поправляла линзы, но подушечки ее пальцев заблестели от слез. – И я злилась на него, но больше на нее, за то, что она нас бросила. Выбрала его, хотя он один раз уже ее бросил, а не нас, ее семью, и это после всего, что мы для нее сделали. Будто мы ничего для нее не значили.

Меня так и подмывало рассказать ей, что он ее не бросал и не бросит в будущем, но я не могла. Это был не мой секрет.

По правде говоря, я была жутко зла на маму, что она с самого начала не рассказала тете Саре всю правду. Во всем случившемся не было вины тети. Да, она постоянно жаловалась на папу и вечно ему грубила, но у нее были на то причины. А если бы она обо всем знала, все могло быть по-другому. Для всех нас.

Удивительно все-таки, как мы, оказывается, похожи. Только если тетя Сара говорит все, что у нее на уме, я предпочитаю хранить это в себе. Мы обе боялись перемен и отказывались впускать папу в нашу жизнь, нам проще было ничего не предпринимать, чем поверить, как мама, что все будет хорошо.

Не удержавшись, я вытянулась и сжала тетину ладонь, не обращая внимания на ее мокрые пальцы. Дождавшись, когда она поднимет на меня глаза, я заговорила:

– Я тебя понимаю. Я целый год злилась на родителей из-за переезда. Мне так вас не хватало. Тебя. Линь. Bá. Вы были моей семьей, всем моим