Мика только покачал головой.

- Хочешь остановиться? - спросил я.

Мика снова покачал головой.

- Нет, пожалуйста, Кон, я хочу быть с тобой.

Я кивнул и сказал:

- Не спускай с меня глаз.

Я произнес это как приказ, хотя и в мягкой форме. Я не торопился спускаться вниз по телу Мики. Я прислушивался к каждому его звуку и движению, но на этот раз все время не сводил с него глаз, ни на секунду не прерывая этой связи с ним. Даже когда взял член в рот, я наблюдал за ним. Я наслаждался тем, как его глаза остекленели, а рот приоткрылся в тихом вздохе, когда я стал посасывать его. Как только он начал закрывать глаза, я отпустил его и приказал держать их открытыми.

Приказ, казалось, подстегнул желание Мики, но я не заметил никаких признаков страха. Потребовалось совсем немного времени, чтобы вернуть его на грань оргазма. Я не сводил с него глаз. Я не терял той связи, в которой он так нуждался, той, что помогала ему помнить, кто прикасался к нему, лелеял его.

Пальцы Мики снова нашли дорогу к моей голове, но он не пытался контролировать темп. На этот раз, когда я подводил его все ближе и ближе к краю, мог сказать, что он был со мной на все сто процентов. Он был нуждающимся и отчаявшимся, но не безумным. Он больше не боялся того, что с ним происходило. Он вложил мне в руку свою и последовал за мной с абсолютным доверием.

Член Мики увеличился во рту, и я стал сосать еще усерднее. Мне нравилось видеть выражение его лица, когда он наблюдал, как мы занимаемся любовью.

Это было именно то, что я думал.

Занятие любовью.

Не имело значения, что это был всего лишь оральный секс, потому что я знал, все, что мы с ним сделаем вместе, будет таким же, как это… мы покажем друг другу, что у нас на сердце.

Я знал это нутром.

Сердцем.

Душой.

Осознав это, я смирился с тем, что потерял из-за него то, что осталось от сердца, а затем отправил его за грань. Как только распался, Мика закрыл глаза и погрузился в свое освобождение. Я наблюдал за ним так долго, как только мог, хотя и пытался проглотить каждую каплю спермы, которую он мне скормил, но когда блаженство отразилось на его лице, требования собственного тела взяли верх, и я наклонился, чтобы дать измученному члену несколько необходимых движений. Я выпустил член Мики и поддался оргазму. Удовольствие было всепоглощающим, и я был уверен, что это сведет меня с ума.

Оргазм, казалось, длился вечно, и я смутно осознавал, что Мика смотрит на меня, но разрядка была слишком сильной, и, как и Мика, я закрыл глаза, когда струя за струей вырывались из члена и проливались на простыни подо мной. Когда все закончилось, я уронил голову на бедро Мики и попытался отдышаться. Не могу сказать, сколько времени мне потребовалось, чтобы прийти в себя, но когда я это сделал, то почувствовал, как его пальцы ласкают мне волосы. Я бы с удовольствием просто полежал так некоторое время, но его молчание начинало меня нервировать. Но в то же время я боялся взглянуть на него. Если я увижу то же сожаление, что и после нашего первого сексуального контакта…

- Кон...

Желудок сжался. По тому, как он произнес мое имя, я не мог понять, конец это или нет, но не было выбора, кроме как смириться, поэтому я поднял голову настолько, чтобы посмотреть на него.

На этот раз у меня просто не было возможности прочитать выражение лица Мики. На этот раз стена была в моей голове. У меня не было ни контроля, ни силы, ни знания о том, что произойдет дальше.

Я ненавидел это, но также знал, что это было частью отношений с Микой. Я мог притворяться, что справляюсь со всем эмоциональным дерьмом, которое случалось после секса с другими парнями, потому что никто из них не имел значения. Но с Микой все имело значение, и если я хотел быть с ним, должен был позволить ему увидеть меня настоящего. Он должен понять, что когда я не могу ничего исправить, это причиняет боль. Просто пиздец, какую боль. Я должен позволить ему увидеть, когда я напуган и не уверен. Он должен знать, что теперь у него есть власть причинить мне боль так, как может мало кто другой.

Я ждал, что Мика скажет, что все это было ошибкой и что ему жаль, что он был неправ, когда говорил, что может оставить прошлое позади. Я ждал, что увижу чувство вины в его глазах, когда он снова позволит себе поверить, что предал своего брата. Но, к моему удивлению, он вообще ничего не сказал. Вместо этого его рука, та, что не в гипсе, потянулась вниз, чтобы обхватить пальцами мой верхний бицепс. Несмотря на то, что он слегка подтолкнул, моему измученному мозгу потребовалось мгновение, чтобы понять, чего он хочет. Когда я понял, захлестнувшая волна облегчения, была такой сильной, что перехватило дыхание. Я взобрался на Мику и перенес на него большую часть своего веса. Его руки обвились вокруг моей шеи, а затем он крепко прижал меня к себе.

Я закрыл глаза, потому что в этот момент понял, что у нас все хорошо.

Даже больше, чем просто хорошо.

- Спасибо, - прошептал Мика на ухо. По тому, как он это сказал, я понял, что он говорил не только о сильном освобождении, которое испытал. Хотелось верить, что он благодарил меня за то же, за что я должен был благодарить его.

Но как мне было выразить это словами?

Как сказать кому-то, что он только что снова сделал тебя целым?

Как объяснить, что впервые за долгое время почувствовал, что можешь дышать?

По-настоящему дышать.

И как, черт возьми, пережить, если тот, кому теперь принадлежала каждая частичка твоего сердца, в конечном итоге разобьет его?

Я был почти уверен, что знаю ответ на последний вопрос.

Никак.

Глава двадцатая

Мика

- Что теперь будет? - каким-то образом я нашел в себе силы спросить, хотя все тело, казалось, весило тысячу фунтов.

И это не имело никакого отношения к тому факту, что Кон все еще лежал на мне, его вес восхитительно вдавливал меня в матрас. Он уткнулся лицом мне в шею.