не самая крупная фирма. Говорят, у них маленькое производство, но сарафанное радио делает свое дело.
– Да уж…
– Спрошу у брата, показывали ли ему этот сюжет.
– Виктор, я тебя люблю, но эппл-вотч мне уже неделю показывает, что должна начаться небывалая гроза, а мы до сих пор помираем от жары.
– …
– Я всего лишь о том, что, даже если не думать об этической стороне вопроса, технологии не всесильны.
– Но если это правда?
– Тогда это очень, очень плохо.
– Или очень, очень круто! – не унимался Виктор.
– Неужели ты думаешь, что сможешь пережить тот день, когда я исчезну…
И, поцеловав Виктора, Лола встала, чтобы накрыть на стол. Когда она собиралась выставить бутылку оливкового масла, Виктор обнял любимую за талию.
– Как это ты исчезнешь…
Вздрогнув от неожиданности, Лола выронила бутылку, и та разбилась.
– Ой, прости! Я не услышала, как ты подошел!..
Виктор, потрясенный ее словами, решил не обращать на происшествие внимания.
– Ничего, любимая. Мне этот угол ковра все равно нравился меньше остальных.
4
Виктора нельзя было назвать сложным. Сложными были алгоритмы, сложным был один из уровней игры Mario Bros., сложными были рецепты некоторых блюд, переезд, правительственные переговоры, но не Виктор. Он был просто-напросто занудой, если его что-то цепляло.
Она исчезнет? Если Лола так говорит, значит, уже задумывалась об этом. Или еще хуже: ее уход был настолько очевиден, что фраза «когда я исчезну» вырвалась изо рта Лолы, словно торопливая птица из клетки.
5
Когда днем к Виктору пришли двое учеников, он сообщил им, что решил поменять программу. Он вытащил переносную клавиатуру синтезатора, на котором дети должны были играть по очереди.
– Я вам распечатал кое-то новое, садитесь.
– Слава богу, – выдохнула Зоэ.
– Что? Но мы с папой всю неделю повторяли «К Элизе»!
– Луи, ты эту пьесу уже три года играешь, – сказал Виктор.
– …
– Сегодня я хотел вам показать Эрика Сати.
– О нет…
– Что такое, Зоэ?
– Он же алкоголик.
– Все музыканты были алкоголиками, понимаешь?
– Ну да…
– Так вот, сегодня будем разучивать пьесу Сати.
– Я…
– Да, Зоэ, ты, конечно, знаешь все наизусть. Мы немного облегчим задачу Луи. Вот ноты, произведение называется «Досады». Потрясающая пьеса.
– …
– …
– Время звучания этого сочинения колеблется между четырнадцатью и тридцатью пятью часами, но мы будем усложняться постепенно.
– …
– Не пугайтесь, в этом произведении в тринадцатидольных тактах постоянно повторяется тема А.
– …
– Вот. Чтобы исполнить эту тему восемьсот сорок раз подряд, следует заранее подготовиться, и сделать это необходимо в глубокой тишине, в состоянии полного покоя.
– …
– Не смотрите на меня такими глазами. Это не мои слова. А Сати.
Виктор два часа играл ученикам «Досады», вплетая в музыку свою пошатнувшуюся уверенность, которая постепенно превращалась в тревогу.
6
Листать новостную ленту, не натыкаясь на посты о TimeWise, становилось все сложнее. Интерес к работе этого интерактивного устройства (которое внешне очень напоминало ID-карту) привел к целому челленджу с отдельным хештегом, многие знакомые Виктора и Лолы делились фотографиями своих результатов в «Инстаграме»[2] и «Твиттере». Два журналиста газеты Libération тщетно пытались проникнуть на небольшое производство, расположенное, по официальным данным, в Лозанне. В Лондоне The Guardian вышла с заголовком «It’s only a matter of love»[3] в ответ на начало незаконной торговли поддельными картами, созданными для определения длительности дружеских, профессиональных и семейных отношений.
Виктор решил позвонить брату. Сам Виктор был не из болтливых – в нем с рождения жила тяга к рефлексии, – но он знал, что Марк поддержит его новое увлечение. И не ошибся. Вообще-то брат Виктора был предан своему банковскому счету больше, чем своим возлюбленным, однако кое-что понимал в сердечных делах. К тому же Марк сходил с ума по новейшим технологиям. На это указывала его машина, содержимое сумки и почти весь гардероб. Стоит отметить, что недавно Марк познакомился с девушкой и влюбился в нее по-настоящему.
– А как же. Я сразу рассказал об этом Жанне. Нас это очень позабавило.
– И вы попробуете?
– Ага.
– Не боитесь?
– Да нет, мы любим друг друга.
7
Виктор сам себя убедил, что способен абсолютно на все. Но главное его достижение состояло в том, что он встретил женщину, которой дорожил каждое мгновение и которую ценил за ее практичность и упрямство, в которой любил все, от небольшой груди до кривоватых ног.
И все-таки, как Виктор ни старался, его будоражила та форма первого лица, в которую Лола поставила чертов глагол «исчезнуть».
Да, Виктор был занудой, потому что любил ударяться в крайности, и его раздражение оказалось активной формой уныния.
8
Вечером брат перезвонил Виктору, чтобы сообщить важную новость: он женится. Когда Виктор поинтересовался у Марка, откуда такое внезапное желание – они ведь разговаривали по телефону всего три часа назад, – тот привел аргумент, который Виктор сразу же расценил как неоспоримый:
– Сорок семь лет.
9
Желая побороть старые привычки, Виктор решил не включать телевизор и, как обычно, стал накрывать на стол к приходу Лолы. Марк как-то рассказал Виктору о приложении, которое позволяет узнать, что тот или иной пользователь хочет съесть во время следующего приема пищи (этот алгоритм полностью изменил жизнь родителей, потерявших всякую надежду выбраться из бесконечного чередования картошки и макарон). На этот раз Лола склонялась к азиатской кухне. Виктор побежал в ресторан месье Мэна, где можно было не только купить китайскую еду, но и забрать свой интернет-заказ, так что повар помимо вкусовых пристрастий Виктора и Лолы (двойная порция нэмов[4] на пару) знал, каким маркам косметики и одежды они отдают предпочтение (этикетки на картонных коробках говорили сами за себя).
Если и существовала одна непреложная истина, то она заключалась в том, что ресторан месье Мэна был лучшим китайским заведением в Париже (ведь лучшее китайское заведение города всегда располагается менее чем в двухстах метрах от подъезда). Поэтому месье Мэн постоянно присутствовал в жизни Виктора и Лолы, и, проходя по улице, они всякий раз поглядывали на витрину ресторанчика. В конечном счете это не месье Мэн был частью района, а района был частью месье Мэна.
И вот Виктор вместе с месье Мэном выбрал пару шанхайских пельменей, три равиоли с креветками, два пирожка с крабом, острый соус, четыре нэма с курицей (как же без них) и – они позволили себе небольшое безумство – добавил к этому сто пятьдесят граммов жареной лапши, а также две порции соевой пасты. (Они выбирали вдвоем, потому что сделать это без месье Мэна было просто невозможно: покупатель в лучшем случае мог только предложить остановиться
