Рейвен кивает с сияющей улыбкой:

– Монти почти три года. Думаю, я готова начать все сначала.

Я прижимаюсь к ней:

– Ты будешь самой очаровательной беременной.

Она смеется;

– Ладно, давайте досмотрим фильм.

* * *

Ежегодная рождественская вечеринка доктора Чена, которая традиционно проходит в последнее воскресенье перед Рождеством, больше походит на тщательно замаскированную пьянку, чем на званый ужин. И я как никогда готова к этому безумию. Шесть месяцев интернатуры почти позади, а это значит, что я на финишной прямой ко второму году. Определенно это повод для масштабного празднования.

Я надеваю свое рождественское платье – темно-зеленое, с алым поясом, подчеркивающим талию, – и щедро посыпаю волосы золотыми блестками. Убедившись, что темные круги под глазами достаточно замаскированы, чтобы я не выглядела как измученный ординатор-акушер, я влезаю в свои новые красные туфли на каблуках, накидываю пальто и выхожу в морозную ночь.

Уже стоя на тротуаре, я слышу звук шагов над головой и поднимаю глаза. На лестничной площадке появляется Джулиан, одетый в черный свитер и элегантное черное пальто. Изумрудный шарф небрежно обернут вокруг его шеи, а темные волосы зачесаны набок, но одна непокорная прядь игриво падает на лоб.

Заметив меня, он замирает на ступеньках, спрятав руки в карманы.

Наши взгляды встречаются.

– Джулиан.

– Сапфир, – тихо произносит он.

Едва заметная улыбка преображает его лицо. Губы почти не шевелятся, но глаза оживают, искрясь весельем. Эта его фирменная «улыбка без улыбки» обезоруживает.

У меня бы никогда так не получилось.

Я изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимость, но мой рот предает меня, и на лице расцветает улыбка. Чтобы он не заметил ее, я отвожу взгляд в сторону.

– Идешь на вечеринку к Чену? – спрашивает он.

Я бросаю на него быстрый взгляд из-под ресниц.

– Что меня выдало?

Он спускается по ступенькам с нарочитой осторожностью, не сводя с меня глаз.

– Помада.

Тихий, смущенный смешок вырывается из моей груди, и тело одновременно охватывает то жаром, то холодом.

– «Рождественский красный». Тебе нравится?

Он подходит ближе, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки, и качает головой.

– Скорее, «Дьявольский красный». Как и твои ногти.

Мои ногти блестящие, сверкающие и алые. Они прекрасны, а он – просто невыносим.

Я сердито смотрю на него.

– По крайней мере, я не одета как Драко Малфой.

Полуулыбка сменяется хитрой ухмылкой.

– Туше́. Тебя прокатить?[40]

У меня отвисает челюсть.

– Ты… ты… предлагаешь подвезти меня на своем пикапе?

Его взгляд скользит по моим приоткрытым губам, а затем он, слегка улыбаясь, поднимает глаза к небу.

– А что, есть другой, более предпочтительный для тебя вариант?

Что это за… двусмысленность?

По коже пробегает предательский жар.

– Может, метла? – добавляет он, подмигивая.

– Ха-ха. Вообще-то, я собиралась вызвать «Убер», чтобы выпить на празднике.

– Что ж, я сегодня не пью, и мы живем в одном доме, так что если хочешь сэкономить…

Я киваю, прежде чем успеваю обдумать его предложение. Вернее, мое тело принимает решение за меня.

– Да, хорошо. Было бы здорово. Спасибо.

Джулиан кивком указывает в сторону парковки. Я иду за ним к его пикапу, на ходу закрывая приложение такси.

Пассажирское сиденье находится на уровне моих плеч. Каблуки скользят по подножке, и я чуть не падаю, пока неуклюже забираюсь на него. Когда дверца закрывается, я всем телом ощущаю будто прикосновение чего-то шелкового, и меня окутывает царящий в машине аромат Джулиана. Между ног вспыхивает слабый незваный импульс.

Это было ошибкой. Теперь я должна признать неопровержимый факт, что запах Джулиана Сантини вызывает у меня в теле странные эротические ощущения.

Есть ли что-то более интимное, чем впускать кого-то в свои легкие? Позволять его сущности проникать в твою кровь и каждый орган?

Что, если на моем теле вырастут рецепторы, настроенные специально на него? Или просто адаптируются существующие, заставят меня его хотеть?

Я скрещиваю ноги, игнорируя это наваждение, и смотрю на него, пока он выезжает с парковки. Джулиан жует жвачку, и мышцы его челюсти сокращаются.

Он не милый.

– Но эта линия челюсти…

Он грубый.

– Зато умеет улыбаться одними глазами.

Это не круто.

– Еще как круто.

– Почему ты так на меня смотришь?

Я резко вскидываю голову, чувствуя, как краска заливает лицо.

– Пытаюсь понять, почему ты такой придурок.

– Рыбак рыбака видит издалека, Сапфир.

– Грейс.

Он одаривает меня мимолетной улыбкой:

– Ой.

Я фыркаю, когда мы останавливаемся на светофоре.

– Работаешь в Рождество?

– Да.

– Сочувствую.

Он постукивает большими пальцами по рулю.

– Придет и твой черед. Какие у тебя планы?

Боже, какой у него запах!

Я судорожно перенастраиваю вентиляцию, направляя горячий воздух прямо в лицо, лишь бы избавиться от этого дьявольски приятного аромата.

– Я еду домой. Вылетаю завтра, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Где твой дом?

– Данвилл, Калифорния.

Джулиан улыбается.

– Калифорнийка. Мне стоило догадаться. И как ваша семья отмечает Рождество?

Я скрещиваю руки на груди.

– С елкой и подарками. А ваша? С жертвоприношением животных?

– Нет, это на Пасху.

Загорается зеленый свет, освещая его лицо.

Джулиан очень аккуратный водитель: он соблюдает все правила и пропускает других. У него терпение святого, а у меня уже колено дергается от его нежелания ехать побыстрее. Мы не опаздываем, но меня гложет знакомое волнение перед вечеринкой.

Когда он ухмыляется, на щеках у него появляются очаровательные ямочки.

– Кажется, ты забыла потушить пару пожаров, когда уходила из ада. В волосах еще тлеют угольки.

– Это блестки, Джулиан. Они красивые.

– Есть в тебе что-нибудь, что не блестит? Ты как «Мой маленький пони».

Мне следовало бы обидеться, но я не могу. «Мой маленький пони» был моим главным развлечением в детстве.

– Лучше уж так, чем быть Горлумом.

Джулиан смотрит на меня искоса, приподняв бровь.

– Ты немного чудачка, да?

Из меня вырывается изумленный смех.

– Что?

– «Властелин колец», «Гарри Поттер», «Мстители» – все эти твои дурацкие отсылки… Интересно, кем ты назовешь меня в следующий раз? Дартом Вейдером или принцем Джоффри? А может, Фейд-Раутой?

– Скорее уж Харконненом, – бормочу я.

Джулиан усмехается, а я съеживаюсь на сиденье, чувствуя, как от смущения загорелись щеки.

– Ой да заткнись. Раз ты понимаешь мои отсылки, значит, ты тоже чудак.

Он кивает.

– И ни капли этого не стыжусь. Но должен предупредить, у меня сегодня свидание с Малефисентой, так что нам придется уйти пораньше.

Вопреки моему желанию я не могу сдержать смешок.

– Кстати, это напомнило мне кое о чем. – Он проверяет слепую зону, перестраиваясь в другую полосу. – Ты знала, что мне пришлось сходить на свидание с той девушкой, которой ты дала мой