- Я держу тебя, - прошептал я на ухо Джио, притягивая его к себе, так что мы оба оказались в сидячем положении. Я обнял его одной рукой за талию, а другую положил на затылок. - Все хорошо, милый, я с тобой.

Прошло несколько долгих секунд, пока Джио боролся со своими эмоциями, но когда я просто крепче обнял его и повторял одни и те же слова снова и снова, он прекратил борьбу. Его тело сотрясалось, пока он издавал один душераздирающий крик за другим.

За годы, прошедшие с тех пор, как Джио был возвращен к нам, я несколько раз видел и слышал, как он плачет, но никогда так, как сейчас. Он никогда не казался таким... потерянным.

Или сломленным.

После спасения он испытывал целую гамму эмоций, и я был свидетелем их всех.

Гнев, страх, ярость, замешательство, отчаяние - список можно продолжать и продолжать. Но ни разу он не казался таким... необузданным.

И ни разу он не заставлял меня чувствовать себя точно так же.

Именно тогда я понял, что на самом деле не знаю, кто за кого цеплялся больше. Я сильно подозревал, что если бы Джио попытался освободиться от меня в этот момент, я бы не смог его отпустить. К счастью, эта теория осталась непроверенной, потому что Джио еще долго не отпускал меня после того, как рыдания утихли.

Честно говоря, я не мог сказать, сколько времени прошло, прежде чем он стал ослаблять хватку. Я испытал одновременно облегчение и разочарование. Облегчение, потому что держать Джио в своих объятиях было одновременно раем и адом, и разочарование по той же причине.

Когда он немного отстранился, я заставил себя ослабить объятия. Казалось, что большинство ламп в квартире были включены по какому-то таймеру, потому что они выключались и включались через разные промежутки времени. Лампа рядом с диваном все еще горела, так что я мог разглядеть черты лица Джио.

Короче говоря, он был в полном беспорядке. Лицо было красным и в пятнах, глаза опухли, из носа текло, и с каждым новым вдохом все его тело содрогалось, словно пытаясь избавиться от остатков кошмара.

Джио, должно быть, заметил, что я изучаю его черты, потому что пробормотал:

- Извини, - и стал вытирать лицо. Он попытался увеличить расстояние между нами, но из-за того, что моя рука все еще свободно обнимала его за талию, этого не произошло.

Не могу сказать, что овладело мной в этот момент, но мне было все равно. Меня волновало только то, что Джио вернулся. Я поднял левую руку и провел по его влажной щеке.

- Ты прекрасен, - признал я.

Пальцы продолжали нежно исследовать черты его лица. Его кожа казалась слишком теплой, но это не было особенно удивительно. На ресницах у него блестели слезы, и, несмотря на покрасневшие глаза, я все равно терялся в них. А его губы… Боже, они были такими мягкими и податливыми. Будут ли они такими же на ощупь, когда я прикоснусь к ним губами? Будет ли он сначала колебаться или полностью отдастся, когда я завладею его ртом? Какие звуки он будет издавать? Будет ли он шептать мое имя?

Джио выбрал именно этот момент, чтобы слегка приоткрыть губы. И реальность врезалась в меня, как товарный поезд.

В какой-то момент я практически притянул Джио к себе, так что он почти оседлал меня. Одна его рука лежала у меня на затылке, а другая сжимала запястье руки, которая его исследовала. Но по тому, как он прижимался ко мне, я мог сказать, что он не пытался помешать прикасаться к нему.

Он был моим, и я мог им завладеть. Я знал это. Чувствовал. Если я завладею его ртом, он охотно согласится. Если я попрошу его прикоснуться ко мне, он не спросит, где именно. Он инстинктивно будет исследовал меня с тем же отчаянным, невысказанным голодом, который испытывал я.

Одного поцелуя будет достаточно, чтобы он стал моим. Его первого поцелуя.

Воспоминание о его признании в ту ночь, когда я отнес его в постель, было как пощечина.

Джио почти мгновенно напрягся. Должно быть, он почувствовал мое эмоциональное отчуждение раньше, чем физическое, потому что попытался высвободиться из объятий, в то время как я начал снимать его с колен. Тело сопротивлялось и требовало взять то, что принадлежит мне. Я заставил себя подняться на ноги и подошел к приставному столику, чтобы взять коробку с салфетками. Я вернулся к дивану и передал коробку Джио, а затем сел на стол лицом к нему. Эта поза все еще позволяла мне читать его, но также заставляла держать руки при себе.

Джио несколько раз высморкался, а затем провел рукой по волосам.

- Что ты здесь делаешь? - обвиняюще спросил он. Он стал что-то искать. - Мой телефон...

Я возненавидел его за то, каким яростным он, казалось, становился. Я наклонился вперед, чтобы схватить его телефон, лежащий под подушкой спинки. К сожалению, в этом положении я снова оказался прямо перед Джио. У него перехватило дыхание, и мы оба замерли на мгновение. Потребовались все мои силы, чтобы сесть обратно на стол и передать Джио его телефон. Он быстро взглянул на него, а затем оглядел комнату. Казалось, он пытался все обдумать. Когда его взгляд остановился на мне, он снова спросил:

- Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал?

Я сделал глубокий вдох, готовясь к предстоящей битве.

- Сам вошел, - уклонился я от ответа.

Джио взглянул на дверь квартиры.

- Папа сказал, что этот замок практически невозможно открыть. Он сам его установил...

- Он прав, - ответил я. - Итак, после того, как я вскрыл его в первую ночь, взял твой запасной ключ, чтобы сэкономить немного времени.

Джио застыл как-то неестественно неподвижно.

- В первую ночь? - Прошептал он. - Что это значит? - Он не дал мне возможности ответить, потому что быстро добавил: - Ты наблюдал за мной?

Неудивительно, что Джио вскочил на ноги, его волнение было очевидным. Но когда он сделал движение, чтобы пройти мимо, я схватил его за запястье. Он застыл, но не сопротивлялся. Я подумал, может, это потому, что он чувствует те же электрические разряды, что и я.

Разряды, которых там не должно было быть. Которых там не могло быть.

Я слегка потянул Джио за руку. Он ответил не сразу, а только выдернул руку. Это задело меня,