- Дети в безопасности, Мика! Они с Кингом. Рикки не видел их, и он не видел тебя!

Мика яростно замотал головой. По его лицу текли слезы.

- Я должен защитить их! Я обещал! Обещал!

- Ты обещал, ты защитил! - Заверил я его, но Мика только снова покачал головой.

Именно тогда он поднял глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, и я был поражен множеством эмоций, которые увидел в них. Ужас, боль, сожаление, неуверенность, замешательство… их там было полным-полно.

- Прости, Кон, - выпалил Мика. - Прости меня! Пожалуйста, я сделаю все, что захочешь. Пожалуйста, не позволяй ему забрать их. Пожалуйста, Кон, умоляю тебя. Я сделаю все, что угодно!

Пока он торопливо произносил эти слова, всплеск адреналина в крови начал спадать, а энергия, которая текла по его венам, увяла, как раздавленный цветок. Пока он говорил, его пальцы вцепились в ткань моей рубашки, а лоб опускался все ниже и ниже, пока его голова всей тяжестью не прижалась к моей груди.

Я машинально обнял его так крепко, как только мог, чтобы не причинить ему еще большей боли, и сказал:

- Мика, милый, все в порядке, обещаю. С детьми все в порядке. Я больше никогда не позволю ему причинить боль тебе или им.

Жесткая речь, которую я собирался произнести, вылетела у меня из головы, и вместо этого я просто держал Мику, когда в палату начал стекаться больничный персонал. Когда они начали отдавать приказы друг другу, я сосредоточился на Мике и только на нем одном. Я понизил голос, чтобы только он мог меня услышать.

- Я рядом, Мика. Я рядом.

- Сэр, нам нужно уложить его обратно в постель, - услышал я голос молодой женщины у себя за спиной.

Я боялся, что они попытаются забрать его у меня, поэтому не дал им такой возможности. Вместо этого я просто кивнул и осторожно поднялся на ноги, увлекая за собой Мику. Я обнаружил, что на мгновение прижал его к груди, прежде чем заставил себя опустить его на кровать. Глаза Мики были закрыты, так что я знал, что он, скорее всего, не расслышал моего последнего замечания, но это не имело значения. Однако я все еще не мог заставить себя отпустить его руку, заставляя медперсонал суетиться вокруг меня.

- Сэр, он у нас, - сказала одна из медсестер, и ее сообщение было ясным.

Я заставил себя разжать руку Мики, но когда стал отодвигаться, пальцы Мики внезапно сомкнулись вокруг моих, хотя его глаза оставались закрытыми.

Именно в этот момент я понял, что, что бы он ни сказал, когда проснется, это не будет иметь значения. Я вынесу все жестокости, которые он захочет обрушить на меня.

Я вынесу и это, и многое другое.

Я вынесу все.

Глава седьмая

Мика

Этот кошмар был мне знаком.

Проснуться от него было совсем не просто.

Я был как раз на том моменте, когда Рикки тащил меня в маленькую комнатку в задней части дома, где обычно ждал Барри. Я, как обычно, умолял его остановиться, и, как обычно, Рикки только крепче сжал запястье и проигнорировал мои мольбы.

Как ни странно, именно звук чьего-то голоса, зовущего меня, заставил образ Рикки исчезнуть, но на смену ему пришли мягкие карие глаза, слегка загорелая кожа и красивые полные губы. И этот голос… тот, что снова и снова повторял мое имя вместе со словом, которое я нечасто слышал в свой адрес за всю свою жизнь.

Пожалуйста.

Я резко проснулся, ожидая обнаружить себя на жалком маленьком матрасе в комнате, которую я делил со своими племянниками, но в мягкости, которая была подо мной и окружала меня, не было ничего знакомого. Ткань, скользящая по коже, ощущалась как прохладнейший и нежнейший шелк. За исключением одного места. В этом месте было тепло, почти как наэлектризовано. Предплечья. Я не мог понять, почему они ожили от этого странного тока, пробегающего по моим рукам.

Только когда мне удалось заставить свои закисшие глаза открыться, я понял, что нахожусь не в своей постели, и это жгучее ощущение не было плодом моего воображения, а скорее было связано с пальцами, обхватившими мои плечи.

- Все в порядке, Мика. Я держу тебя.

Я узнал этот голос так же, как узнал эти глаза и это прикосновение. Чего я не знал, так это где, черт возьми, нахожусь. Мне удалось окинуть взглядом палату, которая определенно не была частью больницы. Помещение было огромным, светлым и воздушным и выглядело очень обжитым. В оформлении преобладали нейтральные тона и различные оттенки бежевого, коричневого и серого. Одежда была аккуратно сложена на стуле в углу, а картины выстроились в ряд на комоде напротив кровати. На стене висел огромный телевизор с плоским экраном. Слева от меня была стена с окнами и чем-то похожим на балкон. Мерцающие огни за окном подсказали, что я все еще в городе, хотя не был уверен, в каком именно, и что наступила ночь.

- Я держу тебя, - повторил Кон, и его голос смягчился еще больше.

Я услышал, как он сделал глубокий вдох, как будто задерживал дыхание. Я почувствовал, как бурливший во мне адреналин спадает, оставляя ощущение дрожи во всем теле. Я попытался разобраться в своих чувствах, но это было трудно, потому что одно чувство преобладало, казалось, поглощая все тело.

Боль.

Перехватывающая дыхание, ослепляющая боль.

Я даже не мог точно определить ни одного места на теле, где боль не казалась бы всепоглощающей. Черт возьми, я вообще почти ничего не мог определить. Я чувствовал себя оголенным нервом. И голова... Боже, казалось, она вот-вот взорвется. Я закрыл глаза, когда меня захлестнула волна тошноты. Я почувствовал, как желчь подкатывает к горлу, но мне удалось сглотнуть ее обратно.

- Попробуй продышаться, милый, - пробормотал Кон, его пальцы начали нежно массировать кожу.

Я открыл рот, сказать ему, чтобы он не называл меня так, но мозг отказался подчиниться приказу. Вместо этого я поймал себя на том, что делаю глубокий вдох, как он сказал. Затем еще один. Потребовалась добрая дюжина вдохов, прежде чем затуманенный разум начал проясняться, и я смог оценить состояние своего тела. Боль локализовалась в нескольких местах, а не по всему телу. Мне было жарко, но легкая простыня, прикрывавшая нижнюю половину тела, приятно касалась кожи…

Кожи?

Какого