Уложив Лекса на кровать, я помог ему поправить одеяло, чтобы прикрыть нижнюю часть тела. Он пролежал в снегу недостаточно долго, чтобы та немногочисленная одежда, что была на нем, успела промокнуть, но он определенно продрог.

- Оставайся здесь, - твердо сказал я. - Я принесу что-нибудь, перевязать тебе ноги, - добавил я в надежде, что это заставит его остаться на месте. Этот человек определенно отличался упрямством, и меньше всего мне хотелось, чтобы он снова попытался сбежать.

Я поспешил в ванную за аптечкой, которую держал под рукой, затем пошел на кухню за водой и мылом. К счастью, когда я вернулся в комнату, Лекс был там, где я его оставил. Его взгляд метнулся в мою сторону, но задержался на мне ненадолго, прежде чем он опустил его.

Я опустился перед ним на колени и сказал:

- Мне нужно осмотреть твои ступни, ладно?

Лекс кивнул.

Я быстро вымыл и осмотрел его ступни.

- Я не вижу осколков в порезах и не думаю, что нужно накладывать швы, но нам нужно следить, чтобы в них не попала инфекция. - Я говорил, нанося на раны антисептический крем.

Лекс несколько раз поморщился, когда я обрабатывал более глубокие порезы, но ничего не сказал. Как только перевязал ему ноги, я встал и сказал:

- Почему бы тебе не прилечь ненадолго? Мне нужно кое-что убрать.

Я не стал дожидаться его ответа, в основном потому, что мне не терпелось избавиться от его присутствия и странных чувств, которые охватывали меня, когда я был рядом с ним.

- Ты не спросишь меня об этом?

Вопрос Лекса заставил меня остановиться. Я повернулся, чтобы посмотреть на него, хотя в этом не было необходимости, поскольку он явно не мог видеть меня достаточно хорошо, чтобы понять, стою я к нему спиной или нет.

- Спросить тебя о чем?

Молодой человек, которому, по моим прикидкам, было самое большее под тридцать, заколебался.

- Насчет записки, - наконец, ответил он.

У меня был миллион вопросов насчет записки, которая, судя по его прежней реакции, была предсмертной. И у меня было миллион слов, которые я хотел ему сказать по этому поводу. Например, задумывался ли он хотя бы о том, что его смерть сделает с его семьей и друзьями? Или все действительно было так плохо, что он не видел другой альтернативы, кроме как покончить с собой? Я мог бы часами ругать его за эгоистичное решение, но именно по этой причине я держал рот на замке. Это было не мое дело. Он был не моим делом. Несмотря на то, что у меня было странное желание защитить его, оградить от жестокости этого мира, я не мог этого сделать.

Я бы не стал.

В последний раз, когда я пытался помочь кому-то побороть своих демонов, я потерял единственное, что имело для меня значение в моей жизни… что придавало смысл моей жизни.

Моим единственным долгом перед мужчиной, который лежал в моей постели, было привести его в порядок и отправить восвояси.

- Нет, - все, что я сказал, прежде чем покинуть комнату.

Я не торопясь навел порядок в прихожей и гостиной, а затем пошел на кухню, чтобы приготовить сэндвич. Я взял бутылку воды и вернулся в свою спальню. От осознания того, что Лекс лежит в моей постели, у меня в животе запорхали бабочки. Мне было неинтересно выяснять, почему это произошло, поэтому я игнорировал это ощущение.

Во всяком случае, таково было мое намерение.

Кстати, о намерении…

Потому что, как только я вошел в свою комнату, первое, что я заметил, было то, что я мог бы классифицировать только как красивую задницу, выглядывающую из-под одеяла. У меня перехватило дыхание, а член болезненно напрягся в штанах.

Я был так ошеломлен реакцией своего организма, что уронил тарелку с сэндвичем. Бутылка с водой тоже выскользнула.

- Гидеон? - услышал я, как в замешательстве спросил Лекс, переворачиваясь на другой бок. Брюер поглощал еду, что я уронил.

Но мне было все равно.

Это потому, что его задница похожа на женскую. И все.

Я снова и снова прокручивал в голове этот аргумент, несмотря на то, что у меня перехватило горло.

- Гидеон? - повторил Лекс.

В его голосе слышался страх. Я был позорно рад, что он меня не видит, потому что не мог вынуть голову от своей задницы достаточно надолго, чтобы понять, что, черт возьми, происходит. Лекс сел и стал откидывать одеяло.

Испугавшись, что мое тело отреагирует на его очень неженственный перед так же, как и на его зад, я рявкнул:

- Не вставай! - Когда Лекс вздрогнул и нервно сжал в кулаке одеяло, я постарался придать своему голосу мягкость и добавил: - Здесь везде еда.

Это было не так, поскольку Брюер проглотил сэндвич в два приема, но Лекс этого не знал. Я чувствовал себя полным придурком из-за того, что солгал ему и воспользовался его неспособность видеть против него, но мне нужно было взять в руки себя и свое чертово тело, которое внезапно совершенно взбесилось.

- Мне, э-э, нужно, э-э, пойти сделать еще один сэндвич, - неуверенно пробормотал я, когда мой взгляд остановился на горле Лекса.

При виде четко очерченного кадыка я должен был броситься бежать, куда глаза глядят, но я мог думать только о том, каков он будет под моими пальцами.

Господи Иисусе, мать твою!

- Скоро вернусь! - Я практически закричал, затем развернулся так быстро, что в процессе споткнулся о Брюера. К счастью, я не наступил на него, но сильно ударился о дверной косяк, удерживая себя от падения.

Я практически галопом помчался в ванную и захлопнул за собой дверь. Я даже запер ее за собой, как будто это могло, каким-то образом, отогнать нежелательные чувства.

Поспешив к раковине, я открыл кран и сунул руки под ледяную воду. Я ополоснул лицо, а затем стал тереть кожу. Холодная вода, казалось, немного успокоила зуд, который я чувствовал, и помогла мне отдышаться. Но когда я посмотрел в зеркало, то издал отрывистый смешок от того, что увидел.

Мое лицо было красным, а