— Да, наверное, так и скажу, — кивнул Игорь, а про себя с восхищением подумал: «Черт, как он так виртуозно все это заворачивает…». Он сделал паузу, понизив голос. — Слушайте, Семён Семеныч, я тут подумал…

— Так? — Семён Семеныч тут же наклонился чуть ближе, всем видом показывая заинтересованность.

— Мне Виктория Викторовна сказала, что, продав эти акции… — Игорь запнулся, подбирая слова, — она, в общем, сказала, что с продажи этих акций хорошая маржа, и что, продав их, я могу получить сразу с них прибыль.

— Это замечательно! — тут же перебил его Семён Семеныч, и его лицо озарилось искренней радостью за коллегу. — Получение вознаграждения за качественно выполненную работу является мощным мотивационным фактором и полностью соответствует принципам…

— Да, — перебил в свою очередь Игорь, чувствуя неловкость. — И я… половину этой прибыли… В общем, я поделюсь с вами. Так будет честно. Ведь это вы всё сделали.

Семён Семеныч моментально поменялся в лице. Его довольная улыбка исчезла, взгляд стал строгим и отстранённым. Он откинулся на спинку стула.

— Игорь Семенов, — произнес он тихо, но с непоколебимой твердостью. — Мне не нужны деньги. Сам факт успешного решения операционной задачи и осознание собственной полезности в достижении общего результата являются для меня исчерпывающей формой компенсации. Любые финансовые транзакции между сотрудниками, не обусловленные официальными бухгалтерскими процедурами, я считаю недопустимыми, так как они подрывают основы профессиональной этики и создают почву для потенциальных конфликтов интересов. Ваше предложение, каким бы благородным оно ни было, я вынужден отклонить.

Игорь смотрел на него с неподдельным удивлением.

— А почему? — спросил он и, тут же сообразив, что Семён Семеныч уже ответил, добавил: — Ну как же, разве вам не нужны деньги?

— Коллега, — Семён Семеныч откашлялся, принимая свой самый наставительный вид. — Деньги, безусловно, являются важным инструментом в современной экономической парадигме. Однако их аккумуляция не является для меня приоритетной целевой функцией. Чувство профессиональной выполненности и осознание собственного вклада в стабильность отдела приносят мне куда большее удовлетворение, нежели любая, даже самая щедрая, неофициальная премия.

Игорь, все еще не до конца понимая, покачал головой.

— А можно один вопрос?

— Прошу вас, — кивнул Семен Семеныч, сложив руки на столе.

— Я тут… слышал кое-что, — начал Игорь осторожно. — Ну, это просто слухи, конечно, и я в это не верю. Мне тут коллеги сказали… что вы, вроде как, давно уже не совершали хорошей, прибыльной сделки. И я вот не пойму… Вы ведь сегодня только, за считанные минуты, продали то, что, мне кажется, никто не может продать.

Семен Семеныч выслушал это, не меняя выражения лица. Затем он медленно снял очки и начал методично протирать их салфеткой.

— Мой дорогой коллега, — начал он своим душным, обстоятельным тоном. — То, что вы называете «хорошей сделкой», и то, что я считаю таковой, — это две большие разницы. Моя задача — не генерировать сиюминутные всплески доходности, сопряженные с высокими рисками, а обеспечивать планомерное, предсказуемое и безупречное с точки зрения отчетности функционирование вверенного мне сегмента портфеля. Что касается моего личного благосостояния… — Он сделал многозначительную паузу и водрузил очки обратно на переносицу. — … то позвольте вас заверить, что мои стратегические инвестиции, сделанные много лет назад, продолжают исправно приносить дивиденды. Все мои финансовые планы выполняются в строгом соответствии с составленными мною же графиками. Денег у меня, что называется, более чем достаточно.

Игорь фыркнул, не в силах сдержать скептическую усмешку.

— Ну, вы меня простите, конечно, но вы первый, кто мне такое говорит. И, если не секрет, что за дивиденды такие?

— Коллега, — Семён Семеныч откашлялся, принимая вид человека, раскрывающего великую тайну. — На протяжении последних одиннадцати лет я последовательно инвестирую в высоко-дивидендные акции надежных «синих фишек» отечественного рынка, а также в ряд иностранных ETF, следуя стратегии пассивного дохода. Мои вложения давно работают в режиме сложного процента, а реинвестирование прибыли позволяет наращивать капитал экспоненциально.

Игорь, смеясь и качая головой от удивления, не удержался:

— А «много» — это сколько, если не секрет?

Семён Семеныч посмотрел на него поверх очков, и в его глазах мелькнула странная смесь гордости и снисходительности.

— Ну что ж, дружище, вижу, вы мне не верите. Но я вам, пожалуй, скажу. — Он наклонился чуть ближе и тихо, но чётко произнёс: — Четыре миллиона семьсот тысяч рублей. Чистого дохода.

Он выпрямился и добавил, как о чём-то само собой разумеющемся:

— Это за прошлый месяц.

Игорь застыл с открытым ртом. Он смотрел на Семён Семеныча, на его безупречно отглаженный, но безвкусный пиджак, на его вечное недовольное лицо, и его мозг отказывался складывать эту картину воедино.

— Да вы… шутите, — наконец выдохнул он, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация полного краха реальности.

— Врать в данной ситуации не имеет ни малейшего практического смысла, — невозмутимо парировал Семён Семеныч, складывая салфетку ровным квадратиком. — Цифры, которые я озвучил, полностью соответствуют данным моего брокерского отчёта.

Игорь, всё ещё не веря своим ушам, снова тряхнул головой.

— А тогда… где ваша крутая машина? И она вообще у вас есть?

— У меня нет водительского удостоверения, — отрезал Семён Семеныч, как будто сообщая о самом обыденном факте. — Не вижу в нём функциональной необходимости. Передвигаюсь на такси. Это экономит время и избавляет от необходимости поиска парковки… как минимум.

Игорь чуть улыбнулся, мысленно представив этого человека, с папкой документов на коленях, в кресле обычного «Яндекс-Такси».

— С такими-то деньгами можно нанять личного водителя. С собственным автомобилем.

— Поддерживать в рабочем состоянии транспортное средство и нанимать для этого отдельную штатную единицу — это иррациональное расходование ресурсов, — душно пояснил Семен Семеныч. — Такси является куда более оптимальным решением с точки зрения логистики и личной эффективности. В водителе нет никакой нужды.

Игорь, окончательно сбитый с толку, развел руками.

— А что вы здесь тогда делаете? — спросил он, глядя на стены столовой.