Она послала ему воздушный поцелуй, подмигнула с хитрой улыбкой и так же бесшумно закрыла дверь.

Игорь, чуть подумав, пошел переодеваться в старые спортивные штаны, после пошел в ванную и умылся прохладной водой, смывая с себя остатки долгого дня. И, пройдя на кухню, он выпил стакан воды, глядя в темное окно. Есть ему не хотелось — тело требовало только одного: отдыха.

Он прошел в свою комнату, поставил телефон на зарядку и рухнул на кровать. Последнее, что он почувствовал, прежде чем сознание отключилось, — это глубокая, заслуженная усталость и смутное, но уверенное предвкушение того, что грядущие дни принесут ему еще немало сюрпризов.

Сон накрыл его почти мгновенно.

Глава 9

Сквозь сладкую дрему до него донесся скрип двери и знакомый голос:

— Просыпайся, сосед! Утро доброе, красавчик!

Игорь резко вскочил, сердце заколотилось в панике. Первым делом он потянулся к телефону.

— Черт! Будильник!

Карина, стоявшая на пороге в коротком шелковом халате, рассмеялась.

— Расслабься, паникер. Всё нормально.

Он, щурясь, взглянул на экран.

— До работы еще полтора часа, — с облегчением выдохнул он и плюхнулся обратно на подушку. — Ты что, мой личный будильник? Или снова пришла рисовать на мне усы?

Карина рассмеялась, облокотившись о косяк двери. Шелк ее халата мягко подчеркивал изгибы тела.

— Расслабься, Пикассо сегодня во мне не проснулся. Мне нужна твоя помощь.

Игорь, все еще не открывая глаза как следует, недовольно промычал что-то в подушку.

— Какая еще помощь? — пробормотал он, наконец переворачиваясь на спину и смотря на нее через прищуренные веки.

Она вошла в комнату и села на край его кровати.

— Незначительная, честно. Нужно достать одну коробку с верхней полки в кладовке. Я сама точно не справлюсь, так что вставай. — она кокетливо покачала ногой, демонстрируя домашние тапочки-медведи, совершенно не сочетающиеся с ее шикарным халатом. — А ты высокий, ручки длинные… Ты же не откажешь даме?

Игорь уставился на нее взглядом, полным немого вопроса: «И стоило меня будить?» Он с театральным стоном повернулся на другой бок, спиной к ней, и буркнул в подушку так, чтобы она едва расслышала:

— Иннах…

Но она услышала. Ее смех прозвучал прямо у него над ухом.

— Ты что, охренел? — без всякой злобы выдохнула она и с разбегу прыгнула на него, обрушившись всем весом на кровать. Пружины жалобно заскрипели. — Вставай, давай! Иначе я от тебя не отстану!

Игорь, кряхтя, слегка откинул ее, освобождаясь из-под нее.

— Ну ты серьезно? Из-за коробки меня будишь, Карин? — его голос был хриплым от сна. — Возьми табуретку, я не знаю.

Она на секунду задумалась, затем соскочила с кровати.

— А дааа?.. Ну ладно… — И, развернувшись, она выпорхнула из комнаты в сторону кухни.

Игорь с недоумением смотрел ей вслед.

— Хмм… Что за утро такое? — пробормотал он. — И куда эта ненормальная ушла?

С кухни донеслись звуки: скрип, шорох, будто кто-то двигал табуретку. Игорь с облегчением рухнул обратно на подушку.

— Похоже, все-таки сама, — выдохнул он и закрыл глаза, пытаясь поймать ускользающие остатки сна.

И вдруг он услышал ее быстрые, решительные шаги, возвращающиеся по коридору. Он инстинктивно приподнялся на локте и замер. В дверном проеме стояла Карина. В ее руках была та самая табуретка, которую она держала, как бейсбольную биту, замахнувшись через плечо. Лицо ее было исполнено комической, но решительной ярости.

Она сделала пару шагов в его сторону, и Игорь мгновенно вскочил на колени посреди кровати, протянув перед собой руку ладонью вперед, в универсальном жесте «стоп».

— Воу-воу-воу! Ты чего, Каринка?

Она сделала еще пару шагов вперед, до самого края кровати, и с грозным видом выполнила несколько коротких, угрожающих взмахов табуреткой, явно показывая, что намерена пустить ее в ход. Несмотря на комичность ситуации, в ее позе читалась неподдельная решимость.

— Ну-ка, быстро встал и помог мне! — приказала она, и в ее голосе, несмотря на всю строгость, звенела та самая дерзкая нотка, которая делала ее одновременно невыносимой и очаровательной. Ее глаза сверкали, а губы были плотно сжаты, но в уголках рта таилась едва заметная улыбка, выдававшая ее игривый настрой.

Игорь, все еще не веря своим глазам, громко вытер сонное лицо ладонью.

— Да ты что, ненормальная, что ли? — почти крикнул он, его голос сорвался от изумления. — Что с тобой сегодня? С чего такой приступ ярости с утра пораньше?

— Да ты охренел? — ее глаза округлились от возмущения.

Игорь, делая невинное лицо, развел руками:

— В смысле? Почему охренел?

— Не придуривайся! — она все еще сжимала в руках свою импровизированную дубину. — Ты меня послал на три буквы! Я это ясно услышала!

Игорь, понимая, что отпираться бесполезно, мгновенно сменил тактику. Его голос стал мягким и медовым.

— Погоди, погоди, милая… Ты, наверное, не так всё поняла. Я сказал тебе «сейчас».

Она скептически приподняла бровь, чуть замахнувшись табуреткой.

— Ах да?

— Да-да, солнышко! — он отступил на шаг, прижимая руку к груди. — Ты что? Я бы никогда такого тебе не сказал, ты чего, родная? — он видел, что ее хватка на ручках табуретки чуть ослабла, и продолжил, понизив голос до заговорщицкого шепота: — Кариночка, любимая моя… Я бы в жизни такое не позволил. Успокойся.

— Ах ты лжец, — она все еще хмурилась, но в ее тоне уже послышались нотки неуверенности. — Думаешь, я дурочка, что ли? Или глухая?

— Нет, радость моя, — покачал головой Игорь. Подумав секунду, он осторожно предложил: — Слушай, отпусти табуретку, а? Давай спокойно поговорим. Мы же не сумасшедшие какие-нибудь. — она молча смотрела на него, явно ожидая продолжения. — Ну вот, спокойно, — он мягко жестикулировал. — Ты хочешь коробочку… Ладно. Но зачем ты так рано-то меня разбудила? Я же мог потом тебе ее достать, когда сам проснусь.

Карина надула губки, словно обиженный ребенок.

— Мне надо сейчас.

Игорь не сдержал смешка, глядя на ее надутые губы и грозно занесенную табуретку.

— Ну слушай, радость моя, — начал он, стараясь говорить как можно вежливее. — Если уж по-честному… Что тебе стоило самой ее достать? Ты же вон с табуреткой стоишь, воинственная такая. Неужели бы не дотянулась? Или коробка тяжелая?

— Я