Динка смотрела на своих обнаженных мужчин при свете встающего солнца, и ужас пробирал ее до костей. На их коже не было живого места. Грудь, руки, живот Хоегарда были все в ранах, синяках, ожогах. Длинными багровыми полосами поперек туловища протянулись следы от кнута. Динка не оборачивалась, но уже знала, что у Штороса точно также. Их пытали, прежде чем казнить.

Ну и пусть! Если это дало ей немного времени перед казнью. Если она успела их вытащить, значит так и надо. И, положа руку на сердце, они честно расплатились этими муками за свои злодеяния. Но Динка все равно больше не могла их ненавидеть. Они словно стали частью ее. Жизненно необходимой частью.