— Могу снять футболку, — предлагает Роман.

— Сними, — бросаю с вызовом, немного сомневаясь в том, что он это сделает.

Закрепив вёсла на бортах лодки, обаятельный гад берёт и стягивает с себя верх, красуясь передо мной голым торсом. Снова берётся за вёсла.

Признаю. Так смотреть на него ещё интереснее.

Весь этот флирт, смешанный с юмором, действительно здорово помогает. Моё персональное успокоительное действует на «отлично».

— Расскажи что-нибудь о себе, — прошу его. — Нейтральное. Какую музыку ты любишь? Какую еду?

— Музыку под настроение. Могу послушать лирическую попсу, а могу что-то очень тяжёлое. Еду… — задумчиво смотрит на меня. — Да чёрт её знает. Домашнюю. Что там обычно женщины готовят? Супы, макароны с котлетами. Я сам могу картошку пожарить или яйца. Искусно делаю бутерброды. А ты?

— Я тоже умею делать бутерброды, — смеюсь. Он подхватывает.

Лодка плавно разворачивается с креном на один бок. Выравнивается. Я отпускаю борта и выдыхаю с облегчением.

— После замужества меня не допускают до кухни, — признаюсь ему. — Повара, домработницы. Всё на них. Когда с родителями жила, приходилось вставать к плите. Разучилась, наверное, за четыре года, — пожимаю плечами.

— Значит будем есть жареную картошку, — заключает Рома.

— Можно я спрошу? — перестаю улыбаться. — О личном. Не хочешь, можешь не отвечать.

— Попробуй, — Рома тоже становится серьёзнее.

— А где мама Никиты?

— Понятия не имею. Не искал, — зло отвечает он.

— Вы давно разошлись, да?

— Нику полтора года было, когда она ушла. Я пока тебя не встретил, был уверен, что больше не хочу постоянных отношений. На тебе перемкнуло, и всё изменилось. Как-то неожиданно всё вышло. Влюбиться в тридцатник… Интересные ощущения. Я немного подзабыл, что такие бывают.