Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 61

Она колеблется. Они с Джонатаном уже накопили денег на билеты и вообще сжились с идеей Испании. Нелегко отговорить ее от этого решения, действовать нужно очень мягко, не давить, но она умница, она внимательно всех нас выслушивает, как, впрочем, делает всегда.

Последние полтора месяца я вынашивала план свозить ее на остров Фота, что в заливе Корк. Там уникальный заповедник дикой природы, единственный такой в стране. И сейчас я предлагаю им съездить именно туда – ничего другого с ходу в голову не приходит. Она тут же с готовностью соглашается. Испания забыта. Джонатан любит животных. Джонатан любит ездить на поезде. Все отлично. Мне, правда, немножко грустно, ведь я хотела сама оказаться там вместе с ней и разделить ее удовольствие.

– Так, – я делаю глубокий вздох, – теперь о размещении.

Вижу, что Хизер смущает этот пункт, и беру дело в свои руки.

– Варианты следующие: или две спальни, или одна с двумя отдельными кроватями, или… – Мне нелегко это выговорить, черт подери. Джонатан с Хизер – молодые люди со своими страстями и желаниями, такими же как у всех нас, но я веду себя, как сверхзаботливая мамаша, которая вдруг узнала, что ее дочери нравятся мальчики. Перевожу дух и заставляю себя это произнести: – …Или с одной двуспальной кроватью. Правда, мы не знаем, вдруг Джонатан из тех, кто спит по диагонали, – наигранно-весело добавляю я. – Займет всю кровать, а ты в итоге свалишься посреди ночи на пол.

Хизер смеется.

– Да, а может, он храпит, – кивает Джейми. – Вот так. – Она громко, протяжно хрюкает, и все хохочут.

– Ой, а может, у него ноги воняют. – Лейла зажимает нос в комическом ужасе.

– Ничего у Джонатана не воняет, – подбоченившись заявляет Хизер.

– Ну конечно, Джонатан та-а-кой душка! – подтруниваю я.

– Джесмин! – негодующе вопит Хизер, и мы снова хохочем.

Потом умолкаем и молча ждем ее решения.

– Раздельные спальни, – объявляет Хизер, и мы спешно переходим к другим пунктам.

Пока Джейми выстраивает маршрут, я улучаю момент и подмигиваю Хизер. Она застенчиво улыбается.

Вообще говоря, Хизер уже уезжала из дома, но это были групповые экскурсии, и с ней обычно ездила Джейми либо еще кто-нибудь из взрослых, кого я хорошо знала. А сейчас она впервые хочет поехать сама, да еще с мужчиной, и у меня трясутся поджилки, сводит кишки, в горле комок стоит, а на глаза слезы наворачиваются.

Мы обсуждаем новую проблему. Хизер говорит, что ей, конечно, очень нравятся все три ее работы, но больше всего на свете она любит музыку, а они к ней не имеют никакого отношения. И ей бы очень хотелось поработать, например, на радио или на студии звукозаписи. После чего рассказывает о сегодняшней встрече с Мэттом Маршаллом. И все восклицают «ах!» и говорят, какое это замечательное стечение обстоятельств, что она его встретила именно в тот день, когда решила вынести это на обсуждение.

– Джесмин, может быть, нам пригласить Мэтта Маршалла на нашу следующую встречу, чтобы посоветоваться с ним о возможных вариантах? – предлагает Джейми.

Хизер в восторге.

Я всегда помню, что главное на наших встречах – позитивный настрой. Поэтому говорю с максимально доступным мне воодушевлением:

– Конечно. Давайте иметь это в виду. Очень может быть. Да, разумеется. Я сначала сама поговорю с ним и постараюсь понять, что можно сделать. Надо подстроиться под него – сейчас он переживает непростой период… Так что… попробуем, почему нет.

Лейла бросает на меня недоуменный взгляд. Я рада, что мы переходим к следующему пункту нашей программы.

Встреча завершилась, они уходят. Я закрываю за ними дверь и тащусь наверх, в спальню. Как-то тяжело у меня на душе. Нет, я не завидую своей сестре, это неправильная формулировка. Понятно, мне очень хочется, чтобы у нее все было хорошо и стало еще лучше, но я знаю, что в принципе Хизер всем довольна. Сегодня я вдруг впервые осознала, что она всегда твердо понимает, чего ждет от жизни, в каком направлении движется, и к тому же у нее есть надежная команда, всегда готовая ей помочь – и делом, и советом. У нее есть четкие ориентиры. А у меня их нет. Я неожиданно отдала себе отчет в том, что абсолютно не знаю, чего хочу и к чему стремлюсь. И это осознание придавило меня, как груда кирпичей. Спроси меня сейчас кто-нибудь, о чем я мечтаю и как я намерена действовать дальше, я не смогла бы ответить.

Я как-то совсем потерялась.

Весна

Сезон между зимой и летом, в Северном полушарии длится три месяца: март, апрель и май.

То, что скручено, свернуто и сжато, может вновь обрести свой первичный облик.

Глава четырнадцатая

Всю жизнь я честно следую знакам. Когда еду по улице и вижу знак, что рядом детская площадка, сбрасываю скорость и удваиваю внимание. В Феникс-парке я ползу как черепаха, заметив знак «Олени», потому что в любой момент животное и вправду может выйти на дорогу. Знак «Стоп» – я останавливаюсь. Сигналю, если нужно сигналить. Я уважаю знаки и доверяю им. Не подвергаю их сомнению, хотя, увы, бывает, что дорожные вандалы переворачивают их в прямо противоположном направлении. Я считаю, что знаки меня охраняют, они на моей стороне. И люди, которые говорят, что верят в знаки, меня удивляют… как можно верить, например, в молоко? Молоко, оно молоко и есть. Не во что тут верить. Полагаю, что на самом деле эти люди верят все же не в знаки, а в символы.

Символ – это нечто видимое, изображающее нечто невидимое. Символ – абстракция. Голубь – птица, но это еще и символ мира. Рукопожатие – вполне себе ощутимая вещь, а при этом символ дружелюбия. Символы пробуждают ассоциации. Помогают осознать то, что не вполне очевидно. Возвращаясь после пробежки вдоль залива 1 марта, то есть в первый день весны, я вижу на редкость красивую радугу, которая упирается прямо в крышу моего дома. Это не знак. Не указание – делай то-то и то-то. Это символ. Наподобие подснежников, которые пробивались сквозь мерзлую землю уже в январе и стояли плечом к плечу, прелестные, застенчивые. Они, казалось, ничуть не гордились собой, а просто делали то, что должно. Как будто это само собой разумеется.

Или Санди О’Хара. Он пришел в мою жизнь сам, разыскал меня, потратив на это немалое количество усилий, потому что считает, что я того стою. Это тоже сродни символу. Я часто о нем думаю, и не только потому, что он красавец, а потому, что его появление символично. После нашей встречи мы еще дважды говорили по телефону, и оба раза мне не хотелось заканчивать разговор. И либо он безумно ответственно исполняет свою работу, либо ему тоже этого не хотелось. Месяц, который он дал мне на размышление, уже истек. Я очень жду нашей следующей встречи.

Радуга, подснежники, пурпурные крокусы в саду у Мэлони, Санди О’Хара – для меня все это символы. Реальные воплощения абстрактного чувства. Надежды.

День начинается с уборки. Я уже давно не наводила порядок, и дом превратился в черт-те что. У меня скопилось столько ненужного барахла, что, пожалуй, не помешала бы тачка или контейнер, чтобы его туда сгрузить. Положим, он у меня есть. Но там лежат драгоценные булыжники, привлекающие внимание всяких подозрительных личностей, которые спрашивают, не хочу ли я от них избавиться. Так что прежде чем забить контейнер ненужным барахлом из дома, мне для начала требуется освободить его от камней. Значит, камни нужно куда-то деть. И я вспоминаю твой совет насчет альпийской горки. Мне, конечно, не хочется следовать твоему совету, тем более что ты это увидишь, но в целом идея мне нравится. Обращаться за помощью к ландшафтному дизайнеру уже поздно. Когда он приехал после той кошмарной ночной бури, ожидая увидеть картину хаоса и разора, а наткнулся на вполне приличный пейзаж, я сообщила, что все доделаю сама. Сама доведу начатое до конца. Ларри, разумеется, об этом ничего не узнает, но именно его злой упрек побуждает меня это сделать.

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 61