Вожак снова ободряюще кивнул.
— Я проплакала весь день. Из чего мне выбирать? Идти куда глаза глядят? Остаться одной? Найти себе мужчину среди людей и жить с ним всю жизнь? Остаться в той деревне, в надежде, что вы как-нибудь выкарабкаетесь и вернетесь за мной? И я выбрала вас, — сбивчиво объясняла она.
— Почему? — тихо спросил Вожак, и Динка увидела, как дрогнули его губы.
— Потому что не могла быть без вас четверых. Я как будто до встречи с вами жила неполная. Ущербная, как надкушенное яблоко. А когда я оказалась среди вас, каждый из четверых словно дополнил то, чего мне не хватало. И я ощутила себя целой, — Динка глубоко вздохнула, не зная как объяснить свои чувства суровому мужчине напротив. Разве он сможет понять?
— Не пожалела с тех пор, как сделала выбор? — задал он новый вопрос.
— Ни разу, — вздохнула Динка. — Даже когда я была одна, и мне было трудно. Каждый из вас давал мне то, чего мне самой не хватало. Я вспоминала Хоегарда и могла трезво мыслить, искать решения, изучать новое. Я вспоминала Тирсвада и могла стать безжалостной и жесткой, когда дело касалось угрозы моей жизни. Я вспоминала Штороса и отдавалась своей цели безрассудно, со всей страстью и напором. Я вспоминала тебя и чувствовала решимость и бесстрашие перед будущим, стремление двигаться вперед и не сдаваться.
После этой длинной тирады, Динка сглотнула, смочив пересохшее горло, и снова с волнением посмотрела на Вожака. Но он смотрел на нее с настолько незнакомым ей выражением на лице, что она даже растерялась, не зная что и думать.
— Варрэн-Лин, — тихо произнес он, глядя на нее, словно впервые увидел.
— Что это значит? — спросила Динка, гадая о том, что происходит в его голове.
— Варрэн-Лин – это женщина варрэнов, — пояснил Вожак. — Та, про которую тебе как-то рассказывал Хоегард.
Динка кивнула. Этот рассказ она прекрасно помнила: дикие, страстные, необузданные. Женщины варрэнов представлялись ей этакими прекрасными воительницами, которые сами выбирают свою судьбу и своего мужчину. Она им немного завидовала.
— Но в нашем мире нет таких, Хоегард сам сказал… — проговорила она сокрушенно. В душе она очень хотела бы хоть одним глазком взглянуть на такую женщину.
— Есть одна, — проговорил Вожак. — И это ты, Динка.
