Дальше следует безмолвное распоряжение — включить ему музыку, но с этим разбираемся быстро. Ваньку вполне устраивает классика с концерта Матвея, которая у меня на флешке хранится.

Это сугубо личное, но варик клацнуть ему по ушам дед — металлом, сразу отметается, по понятным причинам.

Кружим по району, где такие же домики типа «A happy family», потом выезжаем на главную дорогу, там и освещение ярче и пейзаж живописней, если можно так выразиться. Кругом грязь и весенняя слякоть, но Ваньку похоже вставляет от мерного рева мотора и монотонного движения. Крутится в основном, посмотреть на собаку, а не в лобовуху и трассу.

— Есть хочешь? — задаю вопрос, подловив его зрительно. Поерзав по сиденью и сжав губешки в узелок, оглядывается на Айзу, с ответом тянет, проявляя некую настороженность.

— Айза хочет кушать, — тихонько верещит, спустя пару мгновений.

Озаряюсь кривой ухмылкой, потому как дама на заднем сиденье перед выходом полную миску корма упорола. Догадываюсь, что псина, служит смягчающей прослойкой в нашем общении. Я без претензий, если ему так легче с чужаками контактировать.

Забиваю в навигатор ближайшее круглосуточное кафе. Их несколько, выбираю подходящее заведение, где по максиму звезд натыкано и куча хвалебных отзывов. Подъезжаем и упираюсь взглядом в вывеску " С собаками вход воспрещен"

Гребанный пиздос. Не учел я, что в общепитах, в большинстве своем, живность не приветствуется.

Блядь!

На вынос, как бы, не совсем удобно.

С непробиваемой фреской вместо хари, веду нашу гоп — компанию бомбить пустое заведение.

Лояльный персонал, приняв пять косарей членского взноса, без возмущений соглашается, не замечать Айзу. Пока я обо всем этом договариваюсь, Ванька, проскользнув под локтем, замирает завороженным взглядом на автомате с игрухами. Выводит пальцами узоры по витрине.

Я не вмешиваюсь в важный процесс, стоя за спиной.

Как-то непроизвольно, приходят мысли о том, что у нашего папаши за дерьмо коптится в башке. То, что не любит малого, это хуй с ним. Но визжал же, брызгая слюной, что без моей Змеи жить не может. Нахуя тогда душу ей рвал? Знает же тварь гнилая, что без Ваньки у нее сердце в крови захлебнется.

Ебаный, ты Гера, мудозвон. Я бы на его месте, рылом всю землю перепахал и никогда свою женщину, никому не отдал. К ребенку, к частице своей плоти крови, вообще, на пушечный выстрел посторонних не подпустил. А он с легкостью разбазаривает. Мразь ебаная. Нет у меня для него других определений.

Бухает с Лавицким на пару, что само собой в наших интересах. Естественно, держу руку на пульсе, отслеживая через монитор его передвижения. Только их и в помине нет. С самого утра начинает закладывать за воротник. Не думал я, что безупречный Герман Эмильевич таким слабаком окажется, и вместо борьбы выберет банальный запой.

Раздавить бы его, как могильного червя, раз и навсегда. Вроде и самое вовремя его окончательно размазать, но презрение на пониженном уровне, ближе к брезгливому равнодушию. Мой сезон необдуманных поступков, пока что прижат к полу, под влиянием ведущего сердечного оборудования. Не хочется разборок. В кои веки устраивает все, как есть. Переполнен чувствами, и это далеко не жажда возмездия.

Кудрявый отлипает от стекла. Стряхиваю с себя отвлеченность и концентрирую внимание на подопечном. Он как — то подозрительно нахохливается, потом разряжает оба кулака вверх. Горланит тонким голоском, дав столько эмоциональности, сколько я от него за двое прошедших суток не видел.

— Пикачу!..Я выбираю тебя! — уши не подводят и он явно выдал боевой клич.

Естественно, задаюсь вопросом, кто этот Пикачу, и с какого ляда, он его выбирает. Дальше, уже на своем птичьем, бормочет про бульбозавра и еще какую — то шнягу, которую я по сочетанию букв анализировать не в состоянии. И это при том, что на английском, как на родном, шпарю.

Стивен Уорд, наш главный по бабкам в Лондоне, мне и Вавилову репетитора нанимал, когда возник языковой барьер. Еще и по — немецки не говорю, но понимаю.

— Джиглипафф, — ломает мне мозг основательно, повторяя непроизносимую абракадабру. Тычет пальцем в витрину, на желтого то ли зайца, хрен знает что это за нечто с ушами и хвостом, — Пика. Пика — он оживленно и довольно взвизгивает. Я остаюсь в непонятках и тупо пялюсь, ожидая пояснений с его стороны. Косится на меня, вроде, как я тут не самый умный, — Это Пикачу. Покемон. У него есть супер сила, — втолковывает с колоссальной важностью.

Так, конечно, намного понятнее. Пикачу. Приятно познакомиться. Это что-то рандомное из алфавита. Из всей разыгранной миниатюры, догоняю, что пестрое плюшевое нечто пацану, до озвездения, понравилось.

Вопроса «Что делать?» как такового в голове не родится. Хочет, значит получит.

Меняю в буфете бумажную купюру на мелочь. Закидываю монету в отсек автомата, и погнали.

Первая попытка приводит к фиаско. Металлический краб мотается, но сука не в ту сторону, куда надо. Тут уже самого азартом пристегивает. Чего у меня, лапы из задницы растут что ли?

Малой огорчится. Итак вон, посекундно и тяжко вздыхает, когда совершаю промах.

Вторую попытку сливаю, больше внимания уделяя устройству и принципу работы лохтрона.

В третий заход, со снайперской точностью, веду клешню к нужной игрушке.

Ванька пищит от восторга. Я раздаю в атмосферу громкое — ДА!

Матерные эпитеты оставляю непроизнесенными.

Вполне заслуженно награждаю себя званием красавчика. Ванька цветет и пахнет, жмет к грудяхе добытое на охоте зверье и с аппетитом уплетает омлет, выбранный мной методом тыка. Какао в большой кружке, это уже его требование. Я, ограничиваюсь кофеином, в двойной дозе. Закусывать никотином, к сожалению, возрастной ценз некоторых присутствующих не позволяет.

Смотрю на наручные часы, затем проверяю телефон. Время семь пятнадцать. Пропущенных звонков от Каринки нет.

Ванька не возражает против моего общества и к ней не просится. Завлекаю трещащими попугаями в клетке. Айза облизывается, мечтая наверно, что дай ей волю, она бы их пестрые перья тщательно общипала и на зубок попробовала.

Все это трогательно. Мелкий наивняк не замечает кровожадности в глазах преданной подруги.

— Тебе они нравятся Айза? Нравятся? Скажи? — тарахтит воодушевленно, подвигав ее мордой вверх-вниз, добивает диалог в одного, — И мне нравятся.

Бля. Конечно ей нравится, только не тоскливо пялиться на недоступное лакомство, а жрать пернатых, пока никто не видит.

Тактично умалчиваю о том, что все мы не без греха.

Нахватавшись впечатлений с лихвой, Ванька осязаемо эмоционально тухнет. Делаю такой вывод по ссутулившимся плечикам и поникшему выражению на личике. Беру за руку, и он без сопротивления семенит за мной мелкими шажками.

В машине