Когда я заканчиваю готовить бургеры и раскладываю салат, я ставлю на стол наши тарелки и бутылку вина и сажусь рядом с Тейлором.

— Строительство заняло почти десять лет, но как только оно было закончено и обставлено мебелью, мой отец собрал все, что у него было, и переехал сюда. Он всегда любил сказки, и после путешествия сюда в детстве он влюбился в это место и понял, что хочет иметь здесь дом.

Тейлор улыбается и наливает вино в наши бокалы.

— Итак, откуда взялся твой акцент? — с любопытством спрашивает она, когда я откусываю кусочек бургера.

— Когда моя мама забеременела, мой отец решил, что хочет растить меня в Лондоне. Я жил там до пятнадцати лет, пока не заболел мой отец. Он передумал там жить, поэтому вернулся сюда, и с тех пор я живу здесь.

Тейлор кивает и спрашивает, доедая салат:

— Где твоя мама?

Я замолкаю на мгновение, медленно потягивая вино. Острая боль пронзает меня при мысли о ней.

— Она умерла в прошлом году. Перед Рождеством.

Тейлор откладывает вилку и берет мою руку в свою, рисуя маленькие круги на костяшках моих пальцев.

— Прости меня, — шепчет она.

Я наклоняюсь и нежно целую ее.

— Спасибо тебе, любимая.

Вместо того чтобы задавать новые вопросы, мы заканчиваем трапезу в уютной тишине, прежде чем перейти в гостиную. Я сажусь на диван и сажаю ее к себе на колени, пока мы смотрим, как за окном падает снег. Мы сидим так долго, что я начинаю чувствовать, что засыпаю, но потом Тейлор спрашивает:

— Почему я?

— Ммм? — Сонно спрашиваю я.

Она пересаживается у меня на коленях так, чтобы оказаться лицом ко мне.

— Что заставило тебя выбрать меня?

Я запускаю пальцы в ее кудри и подношу их к своему носу, глубоко вдыхая.

— Ты выглядела такой грустной, — тихо говорю я, — и я хотел как-то утешить тебя. Когда я узнал, что твоя мама заболела, я понял, что мне нужно все время быть рядом с тобой.

Ее карие глаза изучают мое лицо.

— Как ты узнал, что мама больна?

Любимая, у меня камеры и микрофоны по всему твоему дому, в твоей машине, на твоей работе, в кабинете твоего врача, в кабинете врача твоей мамы… — Тейлор поднимает руку, останавливая меня.

— Ладно, я поняла.

— Прости, если это пугает тебя, Тейлор, но ты должна понять, что я не из тех, кто умеет нормально любить.

Она наклоняется и проводит ногтями по моей шее сзади.

— Ты любишь меня?

Я киваю и целую ее в висок.

— Да. И я знаю, что ты не чувствуешь того же, но я хочу, чтобы ты знала, что я никогда тебя не отпущу. Ты не можешь принадлежать никому другому — ты моя.

Прежде чем у нее появляется шанс сказать что-нибудь еще, я яростно прижимаюсь губами к ее губам.

12

ТЕЙЛОР

Я постанываю в рот Николасу и практически растворяюсь в нем; его губы такие мягкие и нежные рядом с моими. Он сжимает мои бедра и разворачивает меня так, что я оказываюсь верхом на нем. Я ахаю, когда мой чувствительный клитор упирается в огромную выпуклость, скрытую под его брюками. Он понимающе ухмыляется и быстро раздевает меня, прежде чем уложить на спину.

— Такая красивая, — бормочет он, глядя на меня сверху вниз с таким желанием в глазах. Я никогда раньше не испытывала такой потребности от мужчины. У меня никогда раньше не было настоящих отношений, поэтому я не привыкла, чтобы на меня смотрели так, как сейчас смотрит на меня Николас.

Мои щеки пылают, когда он раздевается сам, его глаза не отрываются от моих. Я прикусываю нижнюю губу и поджимаю ноги, чтобы не натворить беспорядка на диване.

С веселым блеском в глазах Николас опускается на меня сверху и раздвигает мои ноги. Я обвиваю ими его талию и притягиваю к себе, наслаждаясь ощущением его твердого тела на мне. Я оценивающе провожу руками по его татуированному торсу и провожу ногтями по их контурам.

Николас хватает свой член и медленно входит в меня. Я уже настолько влажная и нуждаюсь в нем, что это не требует никаких усилий. Мы встречаемся взглядами и вздыхаем от удовольствия.

Черт, он чувствует себя потрясающе.

Я притягиваю его голову к себе и просовываю свой язык ему в рот. Не дожидаясь, пока я привыкну к нему, он начинает трахать меня.

Мои глаза закатываются, когда его толстый член трется об это чувствительное местечко внутри меня, и я так возбуждена, что чувствую, что кончу в любую минуту.

— О, Боже, — выдыхаю я, впиваясь ногтями в его бицепсы.

Николас кусает меня за шею сбоку и зализывает рану, заявляя на меня права. Мысль о том, что я принадлежу только ему, возбуждает меня.

Сейчас мы оба на грани оргазма, и когда его бедра начинают подрагивать, я знаю, что он вот-вот кончит. Его затрудненное дыхание, мои жалобные стоны и эротическое шлепанье влажной кожи о кожу наполняют комнату.

Николас напрягается, прежде чем изрыгнуть череду проклятий, когда он взрывается внутри меня. Меня заполняет так много его спермы, что я чувствую, как она выливается наружу. Секунду спустя я испытываю свой собственный оргазм на его члене, и мы держимся друг за друга, пока катаемся на волнах удовольствия.

Николас падает на меня горячей, потной грудой, и я обнимаю его и запускаю пальцы в его волосы.

Когда мы, наконец, можем отдышаться, Николас берет меня на руки и несет в ванную. Он наполняет для нас горячую ванну и осторожно укладывает нас внутри. Прижимаясь к нему, я поворачиваюсь так, что мое ухо оказывается у него на груди.

Я улыбаюсь, слыша, как его сердце бьется в унисон с моим, и, несмотря на необычный характер наших отношений, решаю, что могла бы к этому привыкнуть.

— Счастливого Рождества, любимая, — бормочет Николас в мои волосы. Я прижимаюсь лицом к его шее и шепчу: — Счастливого Рождества.

Конец