Я посмотрел на маму. Она стояла теперь под навесом, держа Вову на руках, а Адель прижалась к ее ногам. Женщина смотрела на нас, и по ее лицу текли слезы.

Я много думал в тот момент. Слишком много для одного вечера. О Маше. О нас. О том, сколько мы прошли. О том, что мы могли потерять друг друга ни один раз. О том, что у нас есть сын. И что, как бы странно это ни звучало, я уверен: у нас будет еще ребенок. Дочка. Я почему-то всегда это знал.

Я думал о маме. О том, что она не умерла вместе с папой. Что она нашла опору в маленьких ручках, которые тянутся к ней каждый день. Что жизнь не заканчивается. Она просто меняет форму.

Я наклонился к Маше.

– Я люблю тебя, зайчонок.

Она улыбнулась и ответила также тихо:

– Я знаю. И я тебя.

Когда музыка стихла, мы все разом бросились под навес. Вымокшие до нитки. Денис выключил колонку, Лаура вытирала лицо ладонями, Маша прижалась ко мне.

И именно в этот момент зазвонил телефон. Я увидел номер врача. Сердце тревожно дернулось, как будто заранее знало. Я отошел на шаг, принял вызов.

– Да.

Пауза. Слишком длинная.

– Андрей Владимирович? – голос был официальным, но встревоженным. – Ваш брат… Вадим. Он исчез.